Я посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела заплаканную, неухоженную, бледную женщину, которая уже давно потеряла желание жить и не смогла справиться с той трагедией, которая на нее навалилась. Не выдержав, я издала пронзительный крик и изо всей силы ударила кулаком по зеркалу, на котором сразу же появилась трещина.
– Да гори оно все синим пламенем!
В этот же день я позвонила своей маме для того, чтобы она помогла мне нянчить дочь. Мама с радостью согласилась и благословила меня на мои трудовые подвиги.
– Доченька, ты только посмотри, во что этот проходимец тебя превратил! Вместо того чтобы тебя поддержать, он просто уничтожает тебя морально. Возьми себя в руки. Я родила тебя для успеха!
– Для чего?
– Для успеха!
– Мама, да какой, к черту, успех?!
– Ты посмотри на себя. Твоя депрессия затянулась. Старый халат, некрашеные волосы, ненормальная бледность, а в глазах страх одиночества. Разве я рожала тебя для этого?!
В этот же день я покрасила волосы, избавилась от старого халата и решила совершить задуманное – села писать книгу. Артур поднял мое новое занятие на смех, чем окончательно вывел из себя, потому что требовал пристального к себе внимания. Но я уже не могла уделить внимание в том объеме, как раньше.
– Люба, зачем ты пишешь? Тебя же все равно никогда не издадут. Ты на фиг никому не нужна. Кроме меня, конечно.
– Я пишу для себя.
– Тебе больше заняться нечем?
– Ты же сам знаешь, что нечем.
– Займись ребенком.
– Я уделяю ребенку достаточно внимания.
– Нормальные жены сейчас консервируют помидоры и огурцы. У нас все ребята в совхоз ездили. Сейчас самая пора. Все банки катают. Давай я тебе тоже привезу. Деньги сэкономим. Что в магазинах-то покупать? Насолим на зиму всего побольше.
Оторвавшись от пишущей машинки, я запустила в мужа первой попавшейся книжкой и закричала:
– Да отвали ты со своим консервированием! Иди, ищи себе нормальную жену! Ты что, не видишь, что ли, что я книгу пишу?! Мне кажется, я начинаю выходить из депрессии, а ты мне мешаешь! Мне становится лучше!
– Надо же. Она занялась ерундой, и от этой ерунды ей становится лучше, – ухмыльнулся муж. – У тебя детство в одном месте, что ли, заиграло? Ты бы лучше герань на кухне полила. Она засохла.
– Я ненавижу герань!
– А я ненавижу твою писанину.
Я не знаю, сколько времени я просидела за пишущей машинкой, но то, что я потеряла ему счет, это точно. Пролежав один в спальне несколько часов подряд, Артур не выдержал, вышел из комнаты и встал у меня за спиной:
– Послушай, а ты что, у нас такая умная, да?!
– Умная!
– А тебе случайно череп на мозги не давит?
– Давит! Еще как давит!
Не обращая внимания на Артура, я продолжала писать, и процесс создания книги настолько меня увлек, что, помимо реальной жизни, у меня появилась вторая – книжная жизнь, в которой мне становилось все интереснее и интереснее. В этой второй жизни я не потеряла свой бизнес и жила так, как могла себе позволить. В новой жизни у меня были мужчины, которые меня сильно любили и были готовы бросить к моим ногам целый мир. Я уже не принадлежала сама себе. Я принадлежала своему роману.
Я безумно любила своих героев, но иногда жутко их ненавидела и всегда могла высказать свои самые сокровенные мысли, которые выражала устами своих героев. Я раскрывала свой потенциал и выкладывалась так яростно, что, как только книга закончилась, я ощутила жуткое опустошение. Мне показалось, что я родила второго ребенка, которого рожала в страшных муках и страданиях и который требует к себе внимания ничуть не меньше, чем первый.
А в один судьбоносный день небеса сжалились надо мной и охраняющие меня ангелочки сыграли торжественную музыку. В одном из издательств мне предложили контракт, а значит, моя книга увидит свет. Я шла по улице опьяненная и счастливая. Я понимала: чтобы моя книга под названием «Как на духу» была похожа на признание, нужно пройти долгий путь, потому что успех книги определяется количеством проданных экземпляров и местом в списке бестселлеров, в который стремятся попасть сотни писателей.
Подсознательно я понимала, что книга мне удалась. В ней был особый стиль, который был присущ только мне. Теперь же мне хотелось, чтобы эта книга понравилась читателям. Сегодня наяву воплотились мои грезы, а это значит, что у меня начнется новая жизнь. Но для того чтобы моя новая жизнь продолжалась, мне нужно садиться за стол, к пишущей машинке, и выпускать на бумажные страницы все свои эмоции и истории, которые копились во мне долгие годы. А для этого я должна оградить себя от всего, что мешает моему творчеству, а это значит, что я должна оградить себя от своего мужа, от его постоянных реплик и усмешек по поводу того, чем я занимаюсь.
Приехав домой, я стала судорожно собирать вещи Артура и, когда он вечером переступил через порог, моментально подвезла к нему его чемодан на колесах и многочисленные пакеты.
– Так живут сотни московских семей, – попытался образумить меня разгневанный муж.
– Я не хочу жить так, как живут сотни московских семей! – крикнула ему я и прямо сверху на вещи кинула целый пакет патронов. – Я же по-человечески просила тебя не носить домой эту дрянь!
– Я хотел завтра отдать их Фанычу.
– Отдай их прямо сейчас своему Фанычу и забудь сюда дорогу.
– Ты без меня пропадешь! Ты не сможешь без меня! На что ты будешь жить?! Ведь ты не будешь получать за свою писанину нормальных денег!
– Я продам машину, буду распродавать шубы, но я смогу без тебя. Черт побери, я смогу без тебя!!! У тебя целый блокнот телефонов различных Мань, Тань, Свет! Иди, живи с ними. И забери, пожалуйста, отсюда свою герань! Я не хочу, чтобы в квартире был даже ее запах!
Мы разъехались со скандалом, и в тот же вечер мой муж поселился у одной из его женщин из списка в блокноте. А я зажила новой жизнью, где не пахло геранью, потому что я отдала все горшки с геранью соседям, где не было Фанычей, Винтов, Черепов и случайно найденной гранаты, завалявшейся где-нибудь в кухонном столе или даже в кастрюле.
А потом последовало страшное нападение в лифте… Я чудом осталась жива, а когда немного пришла в себя, узнала страшную вещь: это сделал Артур. Вернее, не сам – он меня заказал. Заплатил деньги и сделал это чужими руками. После того как я вышла из больницы, я поняла, что я еще жива, но что меня уже практически не стало. Я просто сломалась. Окончательно сломалась… Я сломалась от жалости своих знакомых, от постоянного страха за свою жизнь, от того, что наступил такой миг, когда мое сердце просто устало биться и уже ничего больше не хочет. Я не могла понять, как мне научиться жить с тем, что произошло, и как принять это. Как какое-то случайное недоразумение судьбы? Я смотрела на себя в зеркало и пыталась понять, почему мне пришлось пережить столько горя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
