Выждав положенное время траура, Айвазовский добился, чтобы его познакомили с Анной Никитичной, и вскоре сделал официальное предложение. К его удивлению, Саркизова ответила согласием. Сохранилось свидетельство о браке И. К. Айвазовского с А. Н. Саркизовой:
«1882 года января 30 дня, я, нижеподписавшийся настоятель Симферопольской армяно-григорианской св. Успенской церкви, сим удостоверяю в том, что как видно из метрической книги, хранящейся при вверенной мне церкви о бракосочетавшихся в 1882 г., состоит в записи под N 3 акт следующего содержания: 1882 г. января 30 его превосходительство действительный статский советник И. К. Айвазовский, разведенный по указу Эчмиадзинского синоида от 30 мая 1877 г. N 1361 с первою женою от законного брака, вступил вторично в законный брак с женою феодосийского купца вдовою Анной Мгртчян Сарсизовой, оба армяно-григорианского исповедания. Посаженным их отцом был карасубазарский купец Емельян Христофорович Мурзаев.
Таинство брака совершено мною. О чем удостоверяю подписью моею и приложением церковно-казенной печати.
Настоятель Симферопольской армяно-григорианской св. Успенской церкви священник Авксентий Хопчанчиянц».
Айвазовский пишет портрет своей молодой жены, собирающей в саду виноград, нежная грациозная женщина в легком наряде тянет гибкие руки к спелым гроздям, рядом с ней, точно завороженный дивной картинкой, мальчик-слуга. Еще один — самый известный портрет Анны Айвазовской — ее лицо в тонкой газовой ткани, над которыми сияют умные выразительные глаза, нежная улыбка, спокойная грация — тихая пристань, лунная ночь над спокойной, почти зеркальной водой, мерцающая в темноте лунная дорожка… «Моя душа должна постоянно вбирать красоту, чтобы потом воспроизводить ее на картинах. Я люблю тебя, и из твоих глубоких глаз для меня мерцает целый таинственный мир, имеющий почти колдовскую власть. И когда в тишине мастерской я не могу вспомнить твой взгляд, картина у меня выходит тусклая…» — Айвазовский счастлив!
Вот как писал он спустя полгода после свадьбы своему другу фотографу и литератору Абдулле Геворку Абрамовичу (Аствацатуряну) 7/13 июля 1882 года, из Феодосии:
«Любимый и досточтимый брат Аптулла!
Ваше любезное письмо получил. Дошедшая до вас молва достоверна. Минувшим летом я вступил в брак с одной госпожой, вдовой-армянкой. Ранее с нею знаком не был, да вот о добром ее имени слышал премного. Жить теперь мне стало спокойно и счастливо. С первой женой уже 20 лет не живу и не вижусь с нею вот уже 14 лет. Пять лет тому назад Эчмиадзинский синод и католикос разрешили мне развод. Так что на новый брак права лишен не был. Только вот очень страшился связать свою жизнь с женщиной другой нации, дабы слез не лить. Сие случилось божьей милостью, и я сердечно благодарствую за поздравления».
Тем не менее он и не думает хотя бы ненадолго оторваться от дел. Да, он снова влюблен, но телом-то стар, и еще неизвестно, когда и за ним явится костлявая. Знать бы, как отсрочить роковой миг, но даже тогда он не перестал бы писать.
14 февраля 1882 года очередная выставка в Академии Петербурга. На этот раз вместе с эстонским живописцем Иваном Петровичем Келлером,[262] ныне профессором той же Академии. На этот раз все средства, полученные от продажи билетов, пошли в пользу Красного Креста и принесли в кассу комитета 1153 р. 91 коп. О чем написал обоим художникам Президент Академии художеств Великий князь Владимир Александрович, поблагодарив от себя лично и от имени покровительницы дамского комитета общества Великой княгини Марии Павловны.
Но, должно быть, не все благополучно в жизни женившегося во второй раз пожилого художника: «Вам известно, что мы (divorce (развод (фр-) не имеем и надо мною совершен обряд (exception (как исключение (фр.)», — пишет он Абдулле Геворку Абрамовичу[263]7/13 июля 1882 года. И здесь же: «Был бы очень рад, если патриарх на страницах константинопольских газет также поместил благодарственное слово Эчмиадзинскому католикосу за то, что был расторгнут мой первый брак, благодаря чему я ближе стал к своей нации… Знаю, что католикос будет весьма обрадован, если поступит благодарственное письмо от патриарха, почитаемого армянским населением, и от газет. Это нужно сейчас».
Получается, что, несмотря на то, что со стороны Айвазовского соблюдены все бракоразводные формальности, единоверцы не готовы принять его новый брак, хотя бы до тех пор, пока на то не поступит высшего указания. Из-за этого недоразумения родилась странная легенда, согласно которой страстный и порывистый от природы художник будто бы рассылал приглашения на свою свадьбу с Саркизовой еще не будучи разведенным. Как видно из письма самого Айвазовского, на момент вступления в брак он уже пять лет как был благополучно разведен и не виделся с бывшей супругой целых четырнадцать лет. Так что эта версия не выдерживает критики.
Тем не менее Айвазовский явно чувствует себя не в своей тарелке, иначе для чего было бы намекать на то, что Абдулла Геворг должен сообщить о положении, в котором он оказался, патриарху?
Наконец он отправляется с молодой женой в Грецию, где они проводят вместе некоторое время, а Айвазовский как всегда самозабвенно рисует, радуясь тому впечатлению, какое производит эта страна на Анну. На этот раз острота его чувства не притупляется, а словно разгорается с каждым днем, проведенным подле любимой женщины.
Он ни в чем не ущемляет своих интересов, практически не меняет расписание своей жизни и по-прежнему предан родному городу, друзьям, готов прийти на помощь, сделать что-то по-настоящему хорошее. Помочь всем, чем только может. А может он действительно многое. Кто же не знает великого Айвазовского? Все его знают, и художники, и министры, и цари. А стало быть, и земля Айвазовского — богом данная Феодосия — не будет забыта и заброшена.
10 февраля 1883 года художник сообщает письмом председателю инженерного совета Министерства путей сообщения Василию Васильевичу Салову[264] о преимуществах Феодосии перед Севастополем в коммерческом отношении, с целью добиться разрешения на построения в Феодосии коммерческого порта. Последнее время судов в Феодосию приходило много, и все они не могли уже разместиться в сделавшемся тесным и давно устаревшем в техническом отношении порту.
Айвазовский понимает — портовый город просто обязан иметь удобный и комфортабельный порт с сопутствующей ему инфраструктурой. Нет порта — не будет судов, нет судов — не станет товаров, в Феодосию откажутся приезжать купцы, жизнь, которая худо-бедно начала налаживаться, снова затухнет. И если за Феодосию не заступится он — у города не останется шанса выжить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
