Шли от Сталина. Я докладывал ему о разработке новой ракеты. Он слушал сначала молча, почти не вынимая трубки изо рта. По мере заинтересованности стал изредка прерывать меня, задавая вопросы. Чувствовалось, что имеет полное представление о ракетах. Его интересовали скорость, дальность и высота полета, полезный груз, который она сможет нести. С особым пристрастием расспрашивал о точности полета ракеты в цель… Я не знал, одобряет ли он то, что я говорю, по эта встреча сыграла свою положительную роль.
Когда запустили сверхдальнюю межконтинентальную многоступенчатую баллистическую, думал не о будущих войнах: «Сейчас есть реальная возможность прорваться в космос». И почувствовал — близок полет человека…»
Королев в последний раз оглядел кабину, потрогал ручки.
Вскоре он был уже в своем домике. И опять не находил себе места. Взялся за телефонную трубку:
— Ведущего срочно ко мне!..
Отозвался Олег Генрихович Ивановский.
— Ну как дела? — спросил Королев, глядя в окно.
— Пока все в порядке, Сергей Павлович, — ответил конструктор.
— По аварийным ситуациям вчера прошлись с Гагариным и Титовым?.. Проштудировали? А Феоктистов экзаменовал?
— Сергей Павлович! — обиженно откликнулся ведущий. — Все до пункта, буквы…
— Ну, ладно-ладно, хватит… — прервал Королев. — Верю. Я вижу, ты очень устал. Но что поделать? Последняя земная ночь. Планета крутится, и никто на ней даже не подозревает, что завтра… Нет, теперь уже сегодня… Первый человек… Впервые… И чем ближе к старту, тем… как бы тебе это объяснить… Роднее, понимаешь, роднее становится Юрий…
— Хороший парень, — проговорил Олег Генрихович. — Черт его знает почему, но к нему тянет, как к магниту…
Они помолчали.
Королев задумался, сказал в трубку:
— Смотрю я сегодня на обтекатель корабля — до чего же похож на снаряд! Но самое замечательное, что в этом снаряде не взрывчатка, а человек. Наш Гагарин! Получается, что человеком мы салютуем всему человечеству, всей Вселенной…
Окна домика распахнулись на свежий, сверкающий мириадами звезд простор, и то ли море, то ли небо с водопадной стремительностью понеслось мимо, дальше, пока, не успокоясь, заплескалось прибоем у подножия освещенной прожекторами ракеты.
Часы показывали третий час ночи.
Набросив на плечи пальто, Королев вышел из домика и направился к соседнему, точно такому же, в котором досыпали последнюю предстартовую ночь Гагарин и Титов. В сумраке выявилась мужская фигура. Это Евгений Анатольевич Карпов, тоже не сомкнув глаз, точно часовой, бродил вокруг, охраняя сон своих подопечных.
— Ну как они там? — спросил Королев.
— Спят, — сказал Евгений Анатольевич, — как младенцы… Просто удивительно!
Вдвоем они вошли в домик. Королев осторожно приоткрыл дверь, ведущую в спальню. Гагарин на левой кровати спал, опутанный проводками от датчиков, положив под щеку ладонь, и выглядел еще более юным, чем был, совсем мальчишкой. Рядом, на спинке стула, висела его тужурка с погонами старшего лейтенанта.
Приложив палец к губам и привстав на цыпочки, Королев подал знак удаляться. Они пошли по дорожке, вдоль домиков. И после долгого молчания Королев проговорил:
— А ведь он действительно за эти дни… Сыном стал. Видели, как тужурку повесил? Совсем как дома… Пришел то ли после службы, то ли после свидания, припозднился — и, чтобы шкафом не скрипеть — на спинку стула… Спит себе Юрий и не знает, что уже майор, что готов проект приказа о досрочном присвоении звания. И приказа, — выделил голосом Королев, — на подвиг. Так и предписано: «Старший лейтенант Гагарин Юрий Алексеевич двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года отправляется на корабле-спутнике в космическое пространство с тем, чтобы первым проложить путь человечеству в космос, совершить беспримерный героический подвиг и прославить навеки нашу Советскую Родину».
— Вчера весь вечер мы в шахматы играли, — сказал Евгений Анатольевич. — Но о полете ни гугу. Держится парень изо всех сил, ни намека на беспокойство. А Каманину признался: «Знаете, я, — говорит, — какой-то совершенно ненормальный. Ну ни капельки не волнуюсь…»
— Меня тоже вчера все успокаивал: «Да вы не беспокойтесь, Сергей Павлович, все будет хорошо, все будет отлично!» А я вот все думаю, мучаюсь… — с волнением произнес Королев.
— Он все понимает, Сергей Павлович. Натура такая… В войну только с такими и брали города. А теперь вот космос штурмуем.
Они вернулись по дорожке к домику и в заголубевшем, разрежаемом рассветом сумраке увидели присевшую на порожках пожилую женщину с букетом, видно, только что сорванных степных тюльпанов.
— А вы что же не спите, Клавдия Акимовна, — с теплотой спросил Евгений Анатольевич и тут же пояснил Королеву: — Хозяйничает она у нас в этом домике. И постели ребятам сама застилала… Никому не доверила.
— Да я, да вот… — смущенно приподнялась женщина, узнав и застеснявшись Королева. — Цветов нарвала. А передать не с кем. Может, поставите на столик? Проснется Юрочка, а ему сразу — радость в глаза.
— Красивые цветы, веселые, — похвалил Королев.
— Юрочка любит… Подивился, когда приехали. Все руками разводил. Говорит, не ожидал, чтобы в такой степи и такие цветы, как на клумбе.
Женщина помолчала и с внезапной грустью призналась:
— Сынок-то мой тоже был летчиком. Как и Юрочка. Похож даже на него… Такой же лобастенький, курносый. Погиб мой сынок на войне. Только ради бога ни слова об этом Юре. Не тревожьте его. Подумать только, на какое дело парнишка идет. А цветы — на счастье, чтоб вернулся. Живым… Обычай такой…
— Идите спать, Клавдия Акимовна, — сказал растроганный Королев, принимая от нее букет и передавая Карпову. — Обязательно передадим. И скажем от кого…
И они пошли по дорожке дальше, к домику Королева.
— Да, я согласен, Юрий понимает, на что идет, — продолжая разговор, произнес Королев. — Только вот никак сам не могу решиться на один шаг…
— На какой? — с недоумением спросил Евгений Анатольевич.
— Ну… вам известно, — с затруднением, как видно, сомневаясь, открываться или нет, начал Королев, — в корабле имеется так называемый «логический замок»… Два ряда кнопок с цифрами от нуля до десяти… Чтобы в аварийной ситуации включить тормозную двигательную установку самостоятельно, пилоту надлежит нажать в определенном порядке три из этих десяти кнопок. И он не знает, в какой последовательности, пока не вскроет прикрепленный на видном месте конверт. Там записан трехзначный код. Это придумано на случай, если пилота охватит паника и в состоянии невменяемости он вздумает включить ТДУ. Зачем и почему — неважно, включит, и все. И тогда — не миновать беды. Так вот, чтобы он все проделывал сознательно, нужно начинать с конверта… Потом эти три цифры. Наконец, красная кнопка… Дальше все пойдет автоматически. Сработают пирозамки, корабль разделится на две части… Вот я и думаю, может, все-таки заранее назвать Юрию эти три цифры? Вдруг забудет про конверт?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
