– Они снова видели твою первую.
– Откуда ты знаешь?
– Я слышала, как он что-то говорил девчонке. Мол, матушка была здесь. А потом с ним случился один из его обычных приступов.
– Это у нас семейное.
– Конечно, – ответила женщина. – Если бы не припадки, ты бы нашел работу, как остальные мужчины.
– О, заткнись, женщина! Я говорю о своем брате. У Тома бывают видения, а мой сын – точная копия дяди. Он впадал в транс, не правда ли? И что ты сделала?
Женщина выдавила злобную улыбку.
– Я сделала то, что обычно делаешь ты.
– Что, снова капала на него горячим воском?
– Не так уж много воска, лишь для того, чтобы разбудить его. Не существует другого способа вывести малыша из транса.
Сайлес пожал плечами.
– Поосторожней, дорогуша. Ходят слухи о том, что нами заинтересовалась полиция. Если копы увидят ожоги, мы оба загремим в камеру.
– Сайлес, ты совсем спятил. Разве могут родители причинить вред своему чаду?
– Конечно, не могут. Но ты ведь им не родная мать, а мачехи пользуются дурной славой. Чертова еврейка из квартиры напротив видела, как ты лупила маленькую Марджери бельевой веревкой, а сегодня она сделала мне замечание по поводу еды.
– Что не так с едой? Твои детки – маленькие прожорливые ублюдки. Когда я обедала, то дала им по куску хлеба. Немного воздержания не повредит. Может, перестанут говорить дерзости.
– Вилли грубил тебе?
– Да, сразу, как только проснулся.
– После того как ты капала на него раскаленным воском?
– Но я делала это ради его же блага, разве не так? Я пыталась избавить мальчика от дурной привычки.
– Что он такого сказал?
– Обругал меня от души. Вспоминал свою мать. Угрожал, что она расправится со мной. Меня уже тошнит от воспоминаний о его маме.
– Помолчи, не трогай Эмми. Она была хорошей женщиной.
– Это сейчас ты так говоришь, Сайлес Линден. Напомнить, как ты отзывался о ней, когда она была жива?
– Держи язык за зубами, женщина! Мне и так хватило неприятностей на сегодня, без твоих причитаний. Неужто ты ревнуешь к покойной? Вот что с тобой происходит.
– А то, что ее чертовы ублюдки уже пять лет оскорбляют меня, тебя совсем не волнует?
– Нет, я не говорил этого. Если Вилли оскорбил тебя, я сам с ним разберусь. Где ремень? Пойди принеси мне его.
Женщина подошла к Сайлесу и поцеловала его.
– Я люблю только тебя, Сайлес.
– О, черт, не морочь мне голову. Я не в том настроении. Лучше приведи Вилли. И не забудь позвать Марджери. Хорошая порка выбьет дурь и из ее головы.
Женщина вышла из комнаты, но через минуту вернулась.
– Он снова впал в транс! – закричала она. – Мои нервы больше не выдерживают! Я не могу видеть его в таком состоянии. Пойдем со мной, Сайлес, увидишь все своими глазами!
Сайлес последовал за женой на кухню. В очаге тлел огонь. Рядом в кресле, свернувшись калачиком, сидел светловолосый мальчик лет десяти. Его голова была запрокинута, тонкое лицо повернуто к потолку. Глаза мальчика были наполовину закрыты, лишь белки выглядывали из-под густых ресниц. В его чертах чувствовалось истинное умиротворение и покой. В углу напротив сидела крошечная девочка, на год или два младше мальчугана. Она не сводила со своего брата испуганных грустных глаз.
– Выглядит ужасно, не так ли? – произнесла женщина. – Кажется, что он не принадлежит этому миру. Почему Господь не пойдет ему навстречу? Ведь ребенку не очень хорошо здесь.
– Эй, а ну-ка вставай! – закричал Сайлес. – Хватит притворяться, твои хитрости не пройдут! Просыпайся! Ты меня слышишь?
Сайлес схватил мальчика за руку и тряхнул. Ребенок даже не пошевелился. На тыльной стороне ладони виднелись красные волдыри от ожогов.
– Черт побери, ты, кажется, перестаралась с воском. Ты хочешь сказать, Сара, что понадобилось столько воска, чтобы разбудить его?
– Не знаю. Возможно, я капнула разок-другой лишку. Вилли так злит меня, что я не могу сдержаться. Но ты ведь знаешь, что он ничего не чувствует, когда находится в подобном состоянии. Ты можешь трубить ему в ухо, он не услышит. Посмотри!
Женщина схватила мальчика за волосы и стала трясти. Ребенок застонал и вздрогнул. Затем снова провалился в сон.
– Послушай, – задумчиво сказал Сайлес и почесал покрытый щетиной подбородок. – Мы сможем заработать кучу денег, если возьмемся за дело правильно. Соберем полные залы. Чудесный мальчик, или как там это делается? Неплохой заголовок для афиши! Его дядя не последний человек в этом бизнесе, следовательно, поверят и малышу.
– Мне казалось, что ты сам собирался этим заняться.
– Ничего не вышло, – рявкнул в ответ Сайлес. – Не смей больше об этом говорить. Все кончено.
– Так быстро?
– Я ведь предупредил: не смей вспоминать об этом! – заорал Сайлес. – У меня такое паршивое настроение, что я готов переломать кому-нибудь кости. Не трогай меня, иначе пожалеешь! – Он подскочил и ущипнул мальчика за руку со всей силой, на какую был способен. – Вот те на, он просто чудо! Посмотрим, насколько далеко это может зайти.
Сайлес наклонился к затухающему огню и щипцами вытянул багровый уголек. Затем опустил щипцы на голову мальчика. Раздался запах паленых волос и обожженной плоти. С криком боли мальчик пришел в себя.
– Мама, мама! – закричал ребенок.
Девочка в углу подхватила крик. Дети плакали, как испуганные ягнята, которые отбились от стада.
– Черт возьми вашу маму! – закричала женщина, схватив Марджери за воротник потрепанного черного платья. – Перестань визжать, ты, маленькая вонючка!
Она ударила девочку по лицу. Вилли подскочил к мачехе и стал колотить по ее голеням ногами, пока тяжелый удар Сайлеса не отбросил его в угол. Разъяренный боксер схватил деревянную рейку и начал хлестать скорчившихся от боли и ужаса детей. Они закрывались руками от жестоких побоев и громко молили о пощаде.
Неожиданно раздался голос:
– Немедленно прекратите!
– Опять эта чертова жидовка! – воскликнула жена Сайлеса и помчалась к двери. – Что ты делаешь у нас на кухне? Проваливай немедленно или получишь!
– Если я еще раз услышу детский плач, то тут же пойду в полицию.
– Убирайся отсюда! Проваливай!
Разъяренная мачеха, как боевой корабль, ринулась в бой, но высокая костлявая еврейка преградила ей дорогу. Столкнувшись с соседкой, миссис Линден громко вскрикнула и попятилась назад. Кровь потекла по ее лицу – острые ногти оставили четыре полосы на пухлой щеке. Сайлес, выругавшись, отодвинул жену в сторону, обхватил незваную гостью за талию и вышвырнул за дверь. Соседка упала плашмя на землю. Ее конечности распростерлись в стороны, как у наполовину выпотрошенной птицы. Не вставая с земли, Ребекка подняла скрюченные руки к небу и стала осыпать Сайлеса проклятиями. Боксер с грохотом захлопнул дверь. Со всех сторон начали собираться привлеченные шумом ссоры соседи. Миссис Линден, которая стояла у окна, с облегчением заметила, что соседка нашла в себе силы встать и доковыляла до дверей собственной квартиры. Женщина громогласно высказывала все, что думала о своих обидчиках. Евреи никогда не забывают ни тех, кто их обидел, ни тех, кто помог в трудную минуту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
