Кайн видел, что Ренвик колеблется.
— Минс мой лучший друг, — сказал он просительным тоном. — Ну пожалуйста…
Ренвик неохотно кивнул.
— Ладно, уже стемнело, — сказал он примирительным тоном. — Дым сейчас не так заметен, как днем, но свет костра нужно как-то замаскировать. Давайте поднимем повыше снежные стены. Проклятие, становится очень холодно.
Бранд вернулся с хворостом. На этот раз он принес более толстые ветки и даже прихватил несколько обломков дерева. Щеки и нос у него покраснели, над верхней губой образовался налет инея.
— Нельзя давать ему спать, — сказал Элбрайт, ухаживая за огнем так, словно это было живое существо. — Если он крепко заснет, то умрет.
Кайн встряхнул Минса и даже ударил по лицу, но мальчик ничего не почувствовал. Между тем Бранд и Ренвик быстро надстроили снежную стену. Теперь она не только препятствовала распространению света, но и сохраняла тепло. Элбрайт присматривал за костром, как мать за младенцем.
— Давай, дружок, съешь вот эту веточку, — говорил он огню. — Ну, вот и славно, давай еще. Вкусно, правда? Будешь хорошо кушать, вырастешь большим и сильным.
«Малыш» Элбрайта превратился в настоящий костер, и вскоре жуткий холод отступил. Впервые за прошедшие дни мальчишки согрелись. У Кайна заболели пальцы на руках и ногах, щеки и нос горели огнем.
Снаружи пала мгла, которая казалась еще более густой из-за ярко пылавшего костра. Ренвик поставил рядом с огнем котелок, наполненный снегом, чтобы его растопить. Элбрайт не позволил ему подвесить котелок над огнем. Некоторое время мальчишки сидели, молча прислушиваясь к потрескиванию хвороста в костре.
Очень скоро в шалаше стало так тепло и уютно, что Элбрайт снял не только шляпу, но и плащ. Остальные последовали его примеру, а Кайн накрыл Минса своим плащом.
— Теперь мы можем поесть? — спросил Бранд.
Ренвик установил жесткие правила. Теперь все они ели в одно время, и он строго следил за расходом съестных припасов и за тем, чтобы все получали одинаковые порции. А еще им приходилось прятать под рубашки еду и кружки с водой, иначе все превращалось в лед.
— Пожалуй, — с деланым равнодушием сказал Ренвик, но при этом он выглядел таким же голодным, как и все остальные мальчики.
— Сегодня у меня будет горячая еда, — сказал Бранд.
Он вытащил из-под одежды свой кусок соленой свинины и подсунул к самому огню. Остальные ребята последовали его примеру, и вскоре их убежище наполнилось аппетитным запахом подогретого мяса. Всем было интересно, как долго сможет противиться искушению голодом Бранд. Но уже через минуту все ребята дружно запустили зубы в теплое мясо и начали его рвать и жевать, причмокивая от удовольствия.
В самый разгар пиршества Минс сел на своей постели из лапника.
— Никак, вы без меня ужинаете? — недовольно спросил он.
— Так ты живой! — воскликнул Кайн.
— Вы что, слопали мою долю?
— С тебя причитается, дурачок! — прикрикнул на него Элбрайт. — Вот скажи, какого рожна ты завалился спать прямо на льду?
— Разве я спал? — удивился Минс.
— Ты что, ничего не помнишь? — спросил Кайн. — Ты же спал как младенец, когда мы нашли тебя на берегу реки.
— Нам следует возблагодарить Марибора за твое спасение, — добавил Элбрайт. — Что ты делал так далеко на севере?
— Я смотрел на эльфов.
— На эльфов? — удивленно переспросил Ренвик. — Каких таких эльфов?
— Я видел, как эльфийская армия переходила реку, их было очень много.
— Никаких эльфов мы не заметили, — заявил Элбрайт. — Тебе приснилось.
— Нет, я видел всадников, они ехали шагом под очень красивую музыку и замечательно пели. Я заслушался и…
— Что было потом?
— Я не помню…
— Ну а потом ты заснул, вот и все, — сказал ему Элбрайт. — И если бы я не услышал твоего храпа, ты бы уже превратился в обледеневший труп.
— Точно, — пробормотал Ренвик, глядя в темноту. — Значит, это были эльфы… Ты сказал, что все они ехали верхом. А пешие были? Может, ты и фургоны видел?
— Нет, никаких фургонов, только эльфы на лошадях, очень красивых лошадях.
— Что это могло быть? — спросил Элбрайт.
— Да никакой эльфийской армии он не видел…
— Я и сам знаю, — со смехом ответил Элбрайт. — Ему приснился сон.
— Нет, эльфы наверняка там были, — поправил его Ренвик, — но не вся армия, а только авангард, ее передовой отряд. Я слышал разговоры рыцарей, они утверждали, что эльфийская армия всегда передвигается по ночам. Впрочем, их мало кто видел, и никто не знает, почему это происходит так, а не иначе. Но мне кажется, что теперь я это знаю.
Они посмотрели на Минса.
— Еще немного, и он бы умер, — кивнув в его сторону, сказал Элбрайт. — Но если армия эльфов в походе, а сейчас ночь, то…
Все ребята перевели взгляды с Минса на весело горевший костерок. Он уже успел растопить под собой ямку в полдюйма глубиной. И вдруг Элбрайт бросился топтать его ногами. Умирающие угли громко зашипели, и все ребята дружно бросились закидывать его снегом. Это продолжалось до тех пор, пока костер окончательно не погас. От него осталась лишь маленькая горка обгоревших веток и почерневшей травы.
Мальчишки молча принялись искать в темноте свои плащи и рукавицы. В воздухе повисла гнетущая тишина. Конечно, они понимали, что зимой не услышишь пение птиц или кваканье лягушек, но сейчас, казалось, даже ветер затаил дыхание. Прекратили стучать друг о друга голые ветки, не слышно стало потрескивания деревьев на морозе.
Мальчишки то и дело раздвигали сосновые ветки и выглядывали наружу, но вокруг царила непроглядная темнота.
— Они там, — прошептал Ренвик. — Они переходят замерзшую реку и тайно пробираются к Аквесте с юга. Мы должны предупредить горожан.
— Ты что, предлагаешь идти в Аквесту? — не веря своим ушам, спросил Элбрайт. — Там же везде эльфы!
— Мы должны попытаться.
— А я думал, что мы должны ждать здесь и стеречь лошадей.
— Так и есть, но нам необходимо предупредить жителей города. Я попытаюсь. А вы останетесь здесь. Элбрайт будет за старшего. Вы объясните Адриану, почему я ушел. — Он встал и начал собирать вещи. — Не зажигайте огонь. Оставайтесь внутри и… — Он помолчал немного и добавил: — Затыкайте уши, если услышите музыку.
Никто не произнес ни слова, пока Ренвик выбирался из снежной норы. Все безгласно наблюдали, как он осторожно подкрадывается к лошадям. Ренвик выбрал ту, что стояла в середине гурта, и оседлал ее. Когда он уехал, на них навалилось безмолвие холодной зимней ночи.
Глава 17
БУЛЬВАР ГРАНД МАР
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
