— Я предложила ему сыграть со мной вслепую на исход твоего поединка. Но он не согласился и потребовал сказать напрямик, чего я хочу.
— И ты сказала.
— Да.
Я невольно съежилась, справедливо ожидая его гнева. Но Джай, к моему удивлению, спросил весьма спокойно:
— Он отказал?
— Не то чтобы отказал… Мне показалось, что он хочет хорошенько обдумать мое предложение. Возможно, заломить неподъемную цену…
С языка едва не сорвалось «как за тебя», но я вовремя осеклась. Разве можно измерить деньгами человеческую жизнь?
Джай разжал пальцы, выпустив из плена мою руку, и нежно коснулся моей щеки.
— Не расстраивайся. Я не ожидал другого.
— Но я ожидала.
— Ты сделала, что могла.
— Но ведь Вильхельмо не отказал! — с горячностью уцепилась я за тлеющую надежду. — Это значит, что он может и отпустить Аро!
— Разве что мертвым или… — Джай запнулся и отвел глаза. — Ладно, забудь.
Я нахмурилась, раздумывая над его словами. После увиденного в поместье у дона Гарриди, я не тешила себя иллюзиями, что Вильхельмо станет бережно обходиться с человеком, близким его бывшему рабу. Вспомнив об этом, я поцеловала Джая в плечо и тише добавила:
— Я хотела рассказать тебе еще кое о чем. Надо было еще вчера, но я боялась испортить твой боевой настрой.
— Говори, — Джай вновь прикрыл глаза, обнял меня и лениво провел ладонью по моей обнаженной спине, отчего по коже побежали сладкие мурашки.
И я рассказала ему о том, что видела в доме сенатора. О том, как ни за что ни про что на моих глазах расстреляли из лука живого человека, просто из прихоти. О том, как злы и жестоки рабовладельцы Саллиды…
Губы Джая плотно сжимались, а на скулах ходили желваки, но рука его продолжала ласкать мою спину.
— Ничего, Вель. Ничего, — шепнул он, когда я закончила рассказ и сморгнула выступившие слезы. — Придет время, когда все невольники станут свободными. Благодаря тебе.
— Нет. Благодаря тебе, — я обвила руками его шею и потянулась за поцелуем.
Но Джай ответил на мой порыв рассеянно, голова его явно была занята чем-то другим. Вздохнув, я отстранилась. Нет, я не могла его винить. Его сердце плакало кровью по невинно загубленным людям, которые были его собратьями по несчастью.
— Расскажи мне об этом доне Гарриди, — внезапно попросил Джай, сведя брови к переносице. — Все, что знаешь. Расскажи, о чем он говорил, как общался с твоим мужем. Может быть, он делился при тебе своими политическими соображениями?
Меня не надо было долго уговаривать — я и так стремилась поделиться болью, залегшей под сердцем. Изредка я прерывала рассказ для того, чтобы легонько коснуться губами лица Джая. Внимательно выслушав меня, он удовлетворенно кивнул и крепко сжал меня в объятиях, переворачивая на спину.
— Моя маленькая девочка, — шепнул он мне на ухо и легонько прихватил мочку зубами. — Ты все сделала правильно. Вместе мы найдем выход. Просто доверься мне.
И я доверилась. Доверилась снова и снова, раскрываясь перед его возродившейся страстью подобно цветку, раскрывающему лепестки перед дождем.
====== Глава 22. Размолвка ======
Так завершается прежний круг.
Так нарождается новый мир.
Новый мир (Алиса)
За неделю работы на строительной площадке ощутимо продвинулись. Внутри высокого крепкого частокола кипела работа: неутомимые рабы днями напролет гнули загорелые спины, создавая тренировочный городок по рисункам Джая. Пока одни трудились над тем, чтобы выровнять почву, извлекая из спрессованной земли крупные камни, другие долбили землю по окружности у стен частокола, чтобы после возвести там жилые бараки. Джай настоял на том, чтобы будущие жилища наполовину углублять в землю: так в них дольше сохранится прохлада. По той же причине часть строителей размачивала в выдолбленных ямах особую горную глину, смешивая ее с соломой, древесной стружкой с лесопилки и мелкой каменной крошкой. Густое месиво разливали в деревянные формы и сушили на солнце. К концу недели из просушенных глиняных блоков начали возводить стены бараков.
— Успеть бы до сезона дождей, — сокрушался Джай, когда пятничным вечером после вечерней прогулки я пришла под гору посмотреть, как идут дела. — Если хорошенько не просушить стены и не защитить их снаружи от влаги, дома отсыреют.
— Сезон дождей? — переспросила я с любопытством. — Я думала, жара в Саллиде никогда не спадает.
— Поверь, через пару месяцев сырость от непрекращающихся ливней даст о себе знать. Тебе еще захочется погреться у огня.
— Так вот зачем в моей спальне есть камин, — догадалась я. — Будет холодно?
— Так холодно, как в Аверленде, — едва ли, — усмехнулся Джай. — Тут все же не север. Но влажность и сырость могут изводить не хуже жары.
— Может быть, нанять еще рабов? — озабоченно осведомилась я. — Я могу попросить Диего…
— Нет, не стоит. Он и так выглядит не слишком довольным.
Я вздохнула. Это правда — лишние расходы и возня со строительством не радовали ни Диего, ни Изабель. Но меня не мучили угрызения совести: я считала это честной платой за то, что они сделали со мной.
Впрочем, к объятиям Джая, согревавшим меня по ночам, я привыкла настолько, что порою даже забывала делать несчастный вид перед мужем и внимательной свекровью. И Диего время от времени платил мне вспышками ревности.
— Как Хаб-Ариф? Готовы ли вы оба к завтрашнему бою?
— Он опытный воин, — уверенно ответил Джай. — За неделю он успел хорошо показать себя на тренировках. Не вижу причин, почему бы нам не быть готовыми.
— Вы едва оправились после прошлой битвы.
— Битва — это наша жизнь, — он улыбнулся в ответ. — И каждый день на Арене приближает нас к желанной цели.
Искренняя улыбка Джая вдохнула уверенность и в меня. Я тепло посмотрела на него и с трудом подавила в себе желание обнять его у всех на виду.
Дорога воина — это дорога сильных духом,
Это — стоять до конца, когда вокруг всё рухнуло.
Дорога воина — это совесть и честь,
Это — когда потомки смогут о тебе прочесть.
Путь воина (Стольный Градъ)
Тьма становится непроглядной. Утомленные бесконечным трудом рабы моются близ чанов с нагретой на солнце пресной водой и устраиваются на ночлег под общим навесом. Наверное, мы со Зверем кажемся им лодырями, истратившими целый день на бесполезные драки то друг с другом, то с шипастыми столбами, вкопанными в землю. Мы тоже зачерпываем воды в жестяные ведра и с наслаждением смываем с себя налипшие за день грязь, пыль и пот. А после возвращаемся в прохладные стены особняка в сопровождении приставленных к нам стражей.
Перед тем как уйти к себе, ненадолго захожу в комнату к Хаб-Арифу.
— Брат, — говорю ему, глядя прямо в темно-карие, почти черные глаза. — Помни, что завтра мы оба обязаны одержать победу.
Хаб-Ариф самодовольно скалится в ответ.
— Разве я похож на глупца, Вепрь? Даже не будь нашего уговора, я бы дрался в следующей схватке не на жизнь, а на смерть. После полугода пекла меня будто поселили в райских садах, кто в здравом уме откажется от такого?
Его ответ нравится мне, и я дружески хлопаю его по плечу. И тут же крепко стискиваю на нем пальцы, подчеркивая серьезность момента.
— На Арене случиться может всякое. Между нами должен быть уговор: если кто-либо проиграет, наше великое дело не погибнет. Тот, кто останется в поместье Адальяро, обязан продолжить борьбу как лидер. Что до проигравшего… куда бы ни забросил нас злой рок, мы будем искать себе союзников среди рабов и нести весть о грядущей свободе там, где окажемся. Но нести со всей осторожностью: о великой битве не должны узнать неправильные люди.
— Само собой. Но мы не проиграем, если сами выберем себе противников, — резонно замечает Хаб-Ариф.
— Согласен. У тебя есть на примете подходящие люди?
Некоторое время мы со Зверем обсуждаем бойцов, о которых нам хоть что-либо известно. Вскоре список одобрен нами обоими, об остальном позаботится случай и госпожа удача.
