Американец неохотно кивнул. Мэри Фрэнсис поняла, что теперь надо действовать быстро. Она сунула руку в карман, продолжая плавными движениями бедер возбуждать публику. В кармане лежала картонка с воткнутой в нее позолоченной иглой. Вытащив ее из картонки, Мэри Фрэнсис помахала рукой в тусклом свете ламп и рассмеялась. Затем она незаметно провела кончиком иглы по языку, чтобы смочить ее слюной.
Пока все складывалось так, как она задумала. Мужчины с интересом следили, как Мэри Фрэнсис легчайшими движениями покалывала себе нижнюю губу, издавая при этом чуть слышные стоны.
– Губы женщины очень чувствительны, – пояснила она чуть хрипло, – как и ее соски. В них тысячи нервных окончаний, они мгновенно возбуждаются… Уверена, вы об этом знаете.
– Смотри не проколи себя, детка, дай-ка лучше я займусь этим, – заботливо предложил американец.
Остальные загоготали, и в этих звуках ясно слышалось возбужденное нетерпение. От них исходила грубая, первобытная энергия, проснувшаяся в тайных глубинах сознания. Возбуждение заразило всех присутствующих. Сердце Мэри Фрэнсис тоже билось учащенно, но она понимала, что это от тревоги. Надо быть очень осторожной, нельзя дать этой энергии выплеснуться на нее. Нельзя терять бдительность.
Мэри Фрэнсис поднесла иголку к подбородку и несколько раз легонько уколола себя, но рука дрогнула, и последний укол оказался неожиданно слишком глубоким. Мэри Фрэнсис непроизвольно вскрикнула. Звук этот, легкий как вздох, прозвучал очень чувственно.
Американец шепотом выругался.
– «Золотые иглы» могут быть очень опасны, – предупредила она. – Эрогенные зоны богаты не только нервными окончаниями, но и венами и артериями. Если хоть немного ошибиться и проколоть кровеносный сосуд, можно умереть от потери крови.
Она раздвинула расстегнутое платье, будто собираясь обнажить одну грудь, И поняла, что не в состоянии продолжать, не может больше преодолевать стыдливость, прятать внезапно охватившую ее гордость за свое тело. Но она не хотела, чтобы эти мужланы видели его. Только один зритель был ей нужен сейчас, но он-то как раз и отсутствовал. Ее удивило это желание – после всего, что сделал с ней Уэбб Кальдерон.
– Что это с ней, Kордес? – спросил кто-то.
– Ничего, сейчас все будет в порядке. – Кордес поднял руки, успокаивая гостей, но его грозный взгляд предупредил Мэри Фрэнсис, что ее ожидает мучительная смерть, если она не справится со своей ролью.
– Все отлично, – подтвердила Мэри Фрэнсис. Смех, застрявший у нее в горле, больше походил на, подавленное рыдание. – Вам ведь, наверно, приходилось видеть возбужденных женщин и раньше.
Нетвердой рукой она провела кончиком иглы вниз по прозрачной коже по направлению к холмику груди, оставляя ярко-красный след.
– Видите, как возбуждено мое тело? А внутренняя сторона запястья еще более чувствительна. – Она нажала сильнее, и на запястье с проступающими голубыми венами появились яркие полоски. Она кольнула еще раз, и кровь собралась в каплю на коже. Мэри Фрэнсис застонала, рассчитано чувственно. – Дотроньтесь до меня скорее, кто-нибудь… – умоляюще произнесла она. – Скорее, скорее… – Американец со стуком поставил на стойку стакан. – Скорее – умоляла Мэри Фрэнсис.
Лазлинко преградил американцу путь, это послужило для нее сигналом. Сейчас они сцепятся, все внимание сосредоточится на них, и она совершит задуманное. Как хорошо, что она училась на медицинскую сестру! Она ввела кончик иглы в артерию на запястье и разжала кулак. Кровь брызнула фонтаном. В считанные мгновения Мэри Фрэнсис была вся забрызгана кровью, как жертва автокатастрофы. Кордес первым заметил, что случилось.
– Не подходите к ней! – закричал он, когда все бросились к девушке. – Не приближайтесь, она истекает кровью.
Мэри Фрэнсис упала на пол. Она знала, как остановить кровь, но они не должны догадаться об этом.
– Отвезите меня в больницу, – попросила она, пережимая большим пальцем артерию так, чтобы никто не видел. – Быстрее Кордес крикнул охрану, бросил ключи от машины первому подбежавшему.
– В Нассо, на Шерли-стрит, есть клиника сказал он охраннику. – Скажешь, что произошел несчастный случай, да проследи, чтобы она не сболтнула лишнего. Там меня знают. Если будут осложнения пусть звонят мне.
Охранник, видимо, был знаком с основами первой помощи, потому что тут же вытащил ремень, опустился рядом с девушкой и затянул его петлей выше локтя: Но, боясь причинить ей боль, он затянул петлю недостаточно сильно, а Мэри Фрэнсис не решилась сказать ему об этом. Если она отпустит сейчас палец, она умрет от потери крови. Она твердила себе, что нельзя засыпать, что, как только они очутятся на улице, она все исправит, но головокружение все усиливалось, и она поняла, что продержится недолго.
Мэри Фрэнсис почувствовала, как ее поднимают и несут к выходу. Единственной ее мыслью было поскорее покинуть этот дом, вдохнуть чистый, напоенный ароматами цветов ночной воздух, ощутить на лице дуновение свежего ветра, почувствовать себя свободной.
«Нельзя терять сознание», – это была ее последняя мысль.
Глава 23
Церковь сияла неземной красотой. Потрескавшаяся, с облупившейся краской, она принарядилась, как Золушка, собравшаяся на бал. Казалось, небеса послали множество радуг, чтобы украсить ее. Разноцветные оконные витражи сверкали на солнце подобно драгоценным камням.
Верилось, что Господь услышит проповедь отца Рика Карузо, в которой тот говорил об испытаниях, ниспосланных на нас свыше.
– «…но когда я надеялся на добро, – повторял он, цитируя Библию, – появилось зло. Я искал свет, а наступила тьма…»
Он говорил о необходимости верить, даже если вера подвергается самым жестоким испытаниям. С того места, где сидела Блю, было хорошо видно отца Карузо. Она удивилась, как это ей могло показаться, что служение Богу – не его призвание. Облаченный в черную сутану, он буквально излучал силу и обаяние. А простота манер только подчеркивала это впечатление и придавала его словам удивительную искренность и убедительность..
Фрагменты Священного Писания для католической мессы выбираются не случайно. Их последовательность расписана на целый год вперед. Сегодня у Рика не было времени подготовиться к службе, но то, что он говорил, напрямую относилось к судьбе Мэри Фрэнсис.
– Когда в последний раз вы видели, чтобы вера двигала горы? – спросил он собравшихся. – Я не собираюсь лгать вам. Я сам никогда такого не видел и не думаю, что увижу. Но без веры нельзя прожить ни мгновения. Все, что мы делаем, есть акт веры. Даже дыхание. Но вера – это еще и выбор. Когда становится трудно, вера позволяет нам свернуться клубочком на ладони Господа. Мы находим отдохновение, вверяя себя ему. Исцеляемся…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
