Читаем без скачивания Золотой шут - Робин Хобб

Я знал, что он провел несколько часов, наблюдая через глазок за покоями нарчески, но так и не увидел татуировок. Поскольку Эллиана не жаловалась на здоровье, Чейд не мог прислать к ней целителя, чтобы подтвердить мои слова. Нарческа несколько раз отказывалась от приглашений принца отправиться на прогулку, поэтому Дьютифул был не в силах оценить ее состояние. А королева не хотела слишком часто приглашать нарческу на приемы, чтобы не продемонстрировать излишнюю заинтересованность в предстоящем браке. В конечном счете, оставалось лишь анализировать мои наблюдения. Однако нам не удавалось разгадать тайну нарчески и понять Хению.

Эта женщина оставалась для нас загадкой. Мы не знали, о какой Госпоже она говорила, если только не имела в виду какую-то старшую родственницу Эллианы, имеющую над ней власть. Осторожные расспросы ничего нам не дали. Шпионы Чейда также потерпели неудачу. Дважды за Хенией следили, когда она выходила в город. И оба раза ей удавалось улизнуть от наблюдения: в первый она скрылась в толпе на рыночной площади, в другой просто свернула за угол и исчезла. Мы не знали, с кем она встречалась в городе и зачем. Волшебное наказание, которому подверглась Эллиана, говорило о неизвестной нам магии. Возможно, нам следовало радоваться, что у нас есть союзник, который настаивает на браке нарчески с принцем. Однако нас смущала жестокость наказания.

— Ты уверен, что лорд Голден не может пролить свет на эти события? — однажды спросил Чейд. — Кажется, он как-то сказал, что изучал историю и культуру Внешних островов.

Я лишь пожал плечами. Чейд фыркнул.

— А ты у него спрашивал?

— Нет, — коротко ответил я, а когда Чейд нахмурил брови, я добавил: — Я уже говорил тебе. В последнее время он почти не покидает постели. Даже ест в спальне. Он опустил занавески на окнах и загородил свою постель ширмой.

— Быть может, он заболел?

— Он не говорил, что плохо себя чувствует, но именно такое впечатление он произвел на мальчика, который ему прислуживает. Иногда мне кажется, что он специально взял на службу Чара, чтобы тот распространял о нем выгодные ему слухи. Мне представляется, что Шут хочет поменьше попадаться людям на глаза, пока послы Бингтауна не покинули Баккип. Он довольно долго жил в Бингтауне, но там его знали не как Шута или лорда Голдена. Полагаю, он боится, что его кто-нибудь узнает и это подорвет его положение при дворе.

— Ясно. В таком случае его поведение выглядит разумным. Послушай, Фитц, ты не можешь поговорить с ним относительно способностей к Скиллу Сельдена Вестрита?

— Поскольку он сам не владеет Скиллом, не думаю, что лорд Голден сможет сказать нам что-нибудь вразумительное.

Чейд поставил на стол чашку.

— Но ты у него не спрашивал, не так ли?

Я взял свою чашку и сделал несколько глотков, чтобы выиграть время на размышление.

— Нет, — ответил я, поставив чашку, — не спрашивал.

Чейд внимательно посмотрел на меня.

— Похоже, вы поссорились? — с удивлением спросил он.

— Я бы не хотел это обсуждать, — холодно ответил я.

— Хм-м. Вы выбрали очень подходящий момент. Сначала в Баккипе пересеклись пути послов Бингтауна и обитателей Внешних островов, а потом еще и ты обидел королевского менестреля и устроил дурацкую ссору с Шутом, в результате проку от вас никакого. — Он откинулся на спинку кресла и сердито посмотрел на меня, словно я все это сделал исключительно для того, чтобы ему насолить.

— Сомневаюсь, что у него есть что сказать по данному поводу, — заявил я.

За последние три дня я не обменялся с Шутом и дюжиной слов, но рассказывать о наших разногласиях Чейду не собирался. Если Шут и заметил мою холодность, то никак на нее не отреагировал. Он велел Тому Баджерлоку отказывать в приеме всем гостям, пока его самочувствие не улучшится, что я и делал. Я старался как можно меньше времени проводить в наших покоях. Несколько раз, возвращаясь в свою спальню, я замечал следы пребывания в покоях лорда Голдена гостей. Значит, Йек навещала его, когда меня не было дома, — я без труда узнал пряный аромат ее духов.

— Что ж, возможно. — Чейд нахмурился. — В любом случае, постарайся помириться с Шутом. Когда на душе у тебя скребут кошки, толку от тебя меньше, чем от ругательств пьяного лудильщика.

Я глубоко вздохнул, чтобы справиться с гневом.

— В последнее время мне хватает и других забот, — заметил я.

— Конечно. Нам всем есть над чем поразмыслить. Что хотел твой мальчик, когда приходил в замок? С ним все в порядке?

— Не совсем.

Я удивился, когда один из поварят постучал в мою дверь и сообщил, что во дворе кухни меня ждет молодой человек. Я поспешил спуститься вниз и увидел смущенного и рассерженного Неда. Он отказался войти внутрь, даже в караулку, хотя я заверил его, что никто не станет возражать. За последнее время стражники успели ко мне привыкнуть. Он сказал, что не хочет отнимать много времени, поскольку понимает, что у меня и своих дел хватает. Я сразу почувствовал укол совести, поскольку действительно был занят и не находил возможности для встречи с Недом. К тому времени, когда он набрался мужества сообщить мне, что Джинна выгнала его из дома, решимости у меня заметно поубавилось.

Он смотрел мимо моего плеча, когда произносил следующую фразу:

— Поскольку у меня нет своих денег, последние две ночи я спал где придется, лишь бы было какое-то укрытие от холода. Но я не могу прожить зиму на улице. Поэтому мне ничего не остается, как переехать к мастеру Гиндасту и поселиться вместе с остальными учениками. Вот только… мне неудобно просить его об этом — ведь он не раз мне предлагал, а я постоянно отказывался.

Вот так новость.

— Он предлагал тебе? Но почему? Ведь ему было выгодно, чтобы ты жил отдельно. Не нужно тебя кормить и все такое…

Нед с тоской посмотрел в небо.

— Он предлагал мне переехать всякий раз, когда его не устраивала моя работа, — со вздохом ответил он. — Мастер Гиндаст говорил, что если бы я вовремя ложился спать, у меня бы лучше получалось. — Он отвернулся и после паузы с некоторой гордостью добавил: — Мастер Гиндаст утверждает, что я мог бы прекрасно работать, если бы не был таким сонным по утрам. А я все время возражал, заявляя, что справлюсь. Ну, я пару раз опоздал, но не пропустил ни одного дня с тех нор, как мы приехали в Баккип.

Он говорил так, словно я сомневался в правдивости его слов. Я не стал ему возражать.

— Ну, так за чем же дело стало? — спросил я, немного помолчав. — Если он несколько раз предлагал тебе переехать к нему в дом, Гиндаст с удовольствием согласится тебя принять.

Нед молчал. Я заметил, что кончики его ушей слегка покраснели, но продолжал ждать. Наконец он собрался с духом и попросил:

— Быть может, ты как-нибудь зайдешь к нему и скажешь, что хотел бы, чтобы я жил у него в доме? Так будет удобнее…

Я заговорил медленно, сомневаясь в правильности своих слов.

— Удобнее, чем признать, что он оказался прав? Или сказать, что Джинна тебя выгнала из-за того, что не хочет неприятностей?

Нед густо покраснел, и я понял, что попал в точку. Он опустил плечи и отвернулся было от меня. Однако я положил ему руку на плечо, а когда он попытался ее стряхнуть, не уступил. Нед понял, что не в силах вырваться, и с удивлением посмотрел на меня. Что ж, ежедневные тренировки с мечом не прошли для меня даром. Теперь я могу удержать упрямого мальчишку против его воли. Большое достижение. Я подождал, когда он перестанет сопротивляться. Нед не попытался меня ударить, но и смотреть мне в лицо отказывался. Я заговорил тихо, чтобы меня услышал Нед, но не невольные свидетели нашего разговора.

— Отправляйся к Гиндасту, сын. Ты можешь сохранить лицо, если сообщишь остальным ученикам, что это решение твоего отца. Но зато Гиндаст будет больше тебя уважать, если ты скажешь, что все обдумал и тебе лучше поселиться в его доме. И еще: не забывай, что Джинна была добра к нам обоим, и тебе не следует обижаться на нее за то, что она не хочет неприятностей. Она не должна расплачиваться за то, что дружит с нами.

Потом я отпустил Неда и позволил ему уйти. Я не знаю, что он делал дальше, поскольку не зашел его проведать. Пусть он сам разберется со своей жизнью. У него есть возможность получить еду и кров, если он согласится с условиями, на которых они предлагаются. Больше я ничего не мог для него сделать. Мои мысли вновь вернулись к беседе с Чейдом.

— У Неда возникли трудности, ему нелегко приспособиться к городским нравам, — признался я старому убийце. — Он привык сам решать, когда работать, а когда ложиться спать. Мы вели простую жизнь, которая не оставляла ему возможности выбора.

— А еще там было меньше пива и девушек, — добавил Чейд, и у меня возникли подозрения, что он, как всегда, знает гораздо больше, чем говорит.

Однако он произнес эти слова с улыбкой, и я решил не вдаваться в подробности. И не только из-за того, что Чейд не хотел обидеть Неда или меня, а потому, что старик вновь оказался на высоте. Как в свои лучшие годы. Казалось, чем гуще замешаны интриги в замке Баккип, тем лучше разбирается в них Чейд.