Если бы так же просто было с Анабель. Я усиленно заставлял себя думать о чём угодно, кроме того, что скоро наше приключение подойдёт к своему логическому завершению и правда всплывёт на поверхность подобно… хм… впрочем, я не о том. Скольких дней мне должно хватить на то, чтобы вычислить предателя? День, два? Не меньше недели. Если, скажем, посадить с помощью Элли на трон иллюзию, которая прикажет запереть светлых в темнице. Каждого в отдельную камеру. Пока они буду сидеть, я быстренько найду своего доброжелателя, расправлюсь с ним, устрою диверсию, в результате которой героически погибнет иллюзия. Окажусь «единственным наследником Великого и Ужасного», налажу торговые отношения и т. д. А потом быстренько смоюсь с Анабель в светлый лес. И прощай скука, здравствуй романтика и куча светлых эльфов…
Нет, не смогу. И знаете почему? Не догадаетесь. Мне просто надоело ей врать. И очень интересно посмотреть на реакцию моего ушастого чуда, когда она узнает правду. А вдруг… нет, не думать, не думать. Лучше, Габриэль, старина, поехидничай. А то вон уже несёшь крестьянин весёлый знает что, скоро признаешься во всех грехах прямо тут в повозке.
— Габриэль, ты что, правда, засыпаешь? — Рыцарь пихнул меня вбок, задевая плохо зажившую рану.
Я раздраженно зашипел от боли.
— Уснёшь тут с вами! Мне регенерировать надо, а вы только хуже делаете… больно, однако, — пожаловался я вслух, заработав сочувствующий взгляд рыцаря, взволнованный оборотня и ехидный мага, вот садист-то!
Наверное, мне и впрямь удалось задремать. Повозка изредка подпрыгивала на ухабах, которые, к счастью, попадались нечасто, и мерно покачивалась, убаюкивая своим скрипом. Мне даже сниться что-то начало.
На грани полудрёмы я слышал, как тихо переговариваются остальные. Алир о чём-то советовался с Герионом, похоже, пытался придумать, как всё лучше устроить с убийством Тёмного Князя — ведь в наручниках метнуть кинжал принцессе будет неудобно. Леллин периодически вставлял в их разговор ехидные замечания вместо меня. Получалось у него очень неплохо, хоть приглашай на хлебную должность шута в Цитадель. Потом, судя по храпу, уснул и гном, разбудив девушек. Анабель быстренько спросила меня о здоровье и, услышав невнятное «лучше просто некуда, только дайте поспать», присоединилась к беседе рыцаря и оборотня.
Глава 20
Шашлык накрылся медным мангалом.
NN
Алир сочувствующе посмотрел на свернувшегося клубочком Габриэля. Пока он просто лежал, то ничем не выдавал своей боли, но после того, как уснул, мальчишеское личико искривила неприятная гримаса, выдающая, что тёмному совсем невесело. Последнее время ему и, правда, перепадало чаще всех. Алир подозревал, что Габриэль загодя успевал перехватывать все неприятности, которые могли достаться его команде. Хотя, постойте, тёмный уже давно стал частью этой команды. Что бы не язвил Леллин, как бы все не отрицал гном, было видно, что они тоже успели привязаться к проводнику. Только сами об этом пока не догадывались.
Может, хорошо, что кульминация, недолго думая, решила приблизить себя сама? По словам Гериона, так они успеют достигнуть Цитадели максимум за два дня, а там почти сразу попадут пред тёмны очи Князя. Дальше всё будет завесить от того плана, что они сейчас спешно обдумывали, от удачи и…
— А Кэт нам не сможет помочь? Она там будет в качестве гостьи, может раздобыть ключики от оков и что-то ещё. Спросим Габриэля? — рыцарь только-только собрался пихнуть тёмного, как оборотень покачал головой.
— Сомневаюсь, что она нам чем-то поможет. У Габриэля на её счёт большие сомнения. Если не сказать — громадные подозрения. — Повозка подпрыгнула на очередном ухабе, впечатывая оборотня с вампиркой в борт повозки.
— Серьёзно? Странно. — Алир почесал в затылке, наткнувшись на большую шишку, которая на прикосновение отозвалась тянущей болью. — А по мне, очень милая девушка, — признался он, заработав неодобрительный взгляд Хелены.
— То-то и оно, — неожиданно проснулся гном. — Он, когда очнулся, начал нас расспрашивать, как мы их с Анабель искали, как догадались начертить контур именно там, где их и похитили. И кто была та странная девушка. Ну, мы и рассказали. Что нам, жалко, что ли? — Ибор пожал плечами. — Сказали, что девушку зовут Кэт, что она иномирка. Так у него на этом слове так лицо вытянулось, словно мы на самом деле с настоящим Тёмным Князем разговаривали. И такая ненависть, аж жуть! Что-то с ней явно нечисто, но Габриэль нам ничего не объяснил, только с полчаса сидел мрачный, аки туча грозовая. Так что давайте-ка на неё не рассчитывать.
— Давайте, — согласился Алир, переглядываясь с оборотнем, который, похоже, глубоко задумался над словами гнома.
— Надо придумать, как сделать так, чтобы с Хелены сняли наручники. Думаю, можно взять на простое «слабо», мол, боится безоружной девушки… Но, всё-таки, уточнить у Габриэля про Кэт.
Анабель, до этого только слушавшая их, потянулась, явно устав сидеть.
— От вас только и слышно об этой иномирной девчонке, — грубо отрезала она и, подумав, добавила. — Вспомните, что написано в книге Света. Тоже мне, великие воины! Вспоминайте, давайте. Где ваши мозги были, пока вы её слушали?!
Увидев непонимание на лице друзей, Анабель смягчилась.
— Пятая глава — Светлый Князь изолировал наш мир. Изолировал полностью. В него можно попасть только с разрешения только одного Князей. Поняли?!
Светлые переглянулись и одновременно выдали по непечатному выражению, помянув весёлого крестьянина. Все ведь книгу читали, но, как говорится, читали с горем пополам, только чтобы поставить галочку. И вон как плюхнулись в лужу.
— Так это что, мы, получается, всё выдали Тёмному?! — возопил Ибор, случайно скидывая с колен Радека — тот зашипел, но проникнувшись моментом, неуклюжего гнома простил.
— Ну, всё — не всё, это ещё весёлый крестьянин надвое сказал, — рассудила бледная от духоты Хелена. — Но себя выдали. Габриэль это понял, — видимо про изоляцию знал.
— Вот это тёмный! — с уважением присвистнул Алир, заметив непонятные ухмылки Гериона с Лиин. — Как нам только удалось такого в проводники нанять? Остальные команды были обречены на провал уже только потому, что у них не было Габриэля! — по-доброму ухмыльнувшись, добавил он.
— Ей Тьма, всегда бы так! — повторился оказывается уже давно проснувшийся Габриэль, расплываясь в счастливой улыбке. — Я вас обожаю! Однако стало слишком жарко, никакого уважения к пленникам его темнейшества…
* * *
Проснулся я ближе к полудню от жуткой духоты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
