и за ее пределами. Обычный день, для многих стал уникальным событием. Император обращался к своей нации. А потом все резко кончилось, и мне оставалось только помахать рукой, стоя чуть ниже и дальше императора от трибуны. Камеры разошлись в стороны, беря общий план, и прожекторы начали гаснуть.
— Идём. — приказал Петр, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним в боковой коридор, ведущий к императорской ложе. Но примерно в середине коридора нас уже встречали те самые четверо гвардейцев и Строганов, которого держали под надзором.
— Ваше императорское величество. — глубоко склонился Василий. — Ваше сиятельство, поздравляю вас с получением официального титула.
— Суворовский? — коротко спросил Петр, взглядом указав на Строгонова.
— Так точно. — еще ниже склонился Василий.
— Псы… — выдохнул император, а затем, обернувшись, без размаха ударил меня по лицу. Я не чувствовал опасности, но даже на ускоренных рефлексах все что успел сделать — подставить щит, которого правитель просто не заметил. Меня отбросило в сторону, словно тряпичную куклу, с разбитой губы потекла кровь. И я успел заметить, как император вытирает платком собственную ладонь. А затем он сорвал камень, висящий у меня на груди. — Под стражу, обоих. В камеры до выяснения.
— Слушаюсь. — ответил самый рослый из гвардейцев, чье лицо было не рассмотреть под украшенным завитками шлемом.
— Что? Стойте! Мы ни в чем не виновны! — попытался возразить Строганов, но его тут же огрели по затылку прикладом, и обмякшее тело подхватили с двух сторон.
— Окажешь сопротивление — умрешь. — взглянув на меня произнес Петр. — Это понятно?
— Кристально. — ответил я, поднимаясь. — Ведите…
Я не стал дергаться, но руки мне все равно скрутили за спиной и куда-то поволокли. А император, удостоверившись что его приказ выполняется беспрекословно двинулся в другую сторону.
25 мая 15:40. Императорская ложа.
— Надя, уйди. — приказал Петр, буквально ворвавшись в небольшое помещение.
— Но я… — попыталась возразить законная супруга.
— Прочь! — рявкнул император, и Надежда вскочила с кресла, только в коридоре перейдя на обычный шаг. В такой ярости она мужа видела всего несколько раз в жизни. И каждый это приводило либо к массовой гибели людей, либо к кардинальным изменениям во власти или государстве в целом.
— Ну что, ссыкуха мелкая, доигралась? — посмотрел сверху вниз император на дочку. — Как давно ты в курсе, кто он?
— …что ты имеешь ввиду? — пропищала Мария, но стоило отцу приблизиться как она тихо взвизгнула, прикрывшись руками.
— Не строй из себя идиотку! Ты не просто так с меня обещание взяла, да только не подумала, что само его существование — угроза мне и государству в целом! — рявкнул Петр, заставив Машку еще сильнее вжаться в кресло. — Как давно?
— С нового года. Но я не знала. Догадывалась, но даже анализы ничего толком не дали. Мы с ним родственники не больше, чем с любым боярским родом. — попробовала пропищать девушка. — Очень дальние.
— Ну да, конечно. Только вот дед с бабкой у вас одни! — рявкнул император, садясь в кресло. — Что ж ты творишь, девочка… если бы ты мне сообщила заранее, я бы мог подготовится, успел что-то сделать. А сейчас, перед камерами. Его вся страна видела, ты хоть понимаешь, что это значит? И ни его дурацкая прическа, ни линзы никого не обманут… господи, ну что мне так с вами бабами не везет…
— Папочка, но я же ничего плохого не имела ввиду. Разве плохо если мы с ним поженимся? — протараторила Мария, встав на колени у кресла императора. — Все же хорошо станет. И у тебя, и у тети Кати.
— Ты только об этом думать можешь, да? Том как удачней замуж выскочить? — проговорил, прикрыв ладонью глаза Петр. — А то, что после его поимки бунты в войсках начаться могут? О том что сомневающиеся дворяне и бояре могут за ним пойти, а не за мной. В конце концов о том, что теперь «тете Кате», даже повод для войны не нужен, обо всем этом ты подумала, прежде чем интриги свои плести? У меня на плечах вся империя лежит, на силе и подчинении. А тут ты мне такую подлянку подкладываешь.
— …но ты же его не убил? — севшим голосом проговорила Мария.
— Я что, на идиота похож? Думаешь тупее тебя? — вновь взорвался император, но дочка прижала голову к его ногам, и Петр, с трудом взяв себя в руки, выдохнул. — Нет, конечно. От мертвого его толку еще меньше. Хоть и угрозы нет…
— Государь. — донесся вежливый, но настойчивый голос от двери.
— Я занят. — бросил Петр.
— Прошу прощения, ваше величество, но звонит ваша сестра… она говорит, что готова к переговорам. — продолжил голос, и императору пришлось собраться. Переговоры… это шанс, может не все так плохо, может еще есть возможность обернуть ситуацию себе на пользу.
— Подготовьте зал для видеоконференций и настройте связь. — сказал правитель, поднимаясь. — А ты, утри сопли и приведи себя в порядок. Посмотрим, согласится ли твоя тетка стать еще и твоей свекровью…
25 мая 15:30. Уральская республика, президентский дворец.
— Ты не можешь на это пойти… — попробовал возразить Гавриил, но женщина с выпирающим словно шар животом даже слушать его не желала.
— Могу и пойду! Он мой сын! Моя кровь! А ты, подлец, не сильно-то и удивлен… знал! Ты знал и ничего мне не сказал! — взорвалась Екатерина, держа двумя руками живот. — Так вот почему ты… ах подлец… ну и подлец! Ничего ты от меня не получишь, а попробуешь помешать — руки на себя наложу! И на ребенка!
— Успокойся, дорогая. Ты на восьмом месяце, тебе вредно так переживать. — успокаивающе проговорил президент и царь-консорт, вот только в нем самом не было ни грамма спокойствия. Это была катастрофа, самая настоящая. И ладно что Екатерина узнала о наследнике, а что будет если до нее дойдет информация о попытках похищения. А если их представят как покушения?
Нужно срочно найти виновного, и, к счастью, парочка таких козлов отпущения у него вполне имелась. Князья Меньшиковы давно ждали своей участи в одной из лабораторий. Правда пока они в роли управляющих, но это легко исправить. Закрытая казнь решит проблему, а можно просто отдать их Екатерине… на опыты.
25 мая 16–20. Летний императорский дворец. Зал для видеоконференций.
— …двадцать тысяч пробужденных алмазов ежегодно. — продолжит список требований Петр, прекрасно видя, как нервничает сестра, теребящая в руках платок. — А через три года, после двадцати, они с Марией поженятся.
— Ты уступишь ему трон? — с искренним удивлением проговорила Екатерина.
— С какой стати? Но я сделаю его наследником в случае моей смерти,
