Основным покупателем несортового жемчуга у Луарона стал Шо-Син-Тай. Именно это и было еще одной из причин, по которой папский легат отправился на небеса. Я прекрасно помню, как он обозвал синтайцев идолопоклонниками! Болван.
Я же была бесконечно благодарна судьбе за то, что эта горная страна находилась на одном материке с Луароном. И хотя путь туда был долог и не слишком удобен, но торговля с ней не давала экономике Луарона загнуться окончательно. Впрочем, у наших стран бывали и некоторые разногласия.
Запрет на ввоз в страну опиума появился еще при жизни Ангердо. После того как на пограничных пунктах развесили несколько купцов, тайно пытающихся ввести отраву в страну. После того как император Шо-Син-Тая был предупрежден, что в случае, если контрабанда опиума в Луарон примет угрожающие масштабы, то все торговые сделки будут запрещены, и он ввел у себя необходимые законы и правила… После всего этого мне оставалось только сказать: «Слава тебе Господи, что у нас такой замечательный сосед».
Мы покупали у них шелк, некоторые специи, красители и частично порох и железо. Мы продавали им древесину, шерсть, и весьма выгодно для Луарона. Некоторые виды сухофруктов и спиртных напитков, а также весь несортовой жемчуг и даже раковины экзотических форм. Страна без моря была в восторге от таких вещей.
* * *
Благодаря голубиной почте соседние города узнали о том, что ворота Сольгетто открыты, и в город потянулись обозы с продовольствием. Так что некоторый дефицит продуктов был восполнен достаточно быстро.
К моему глубокому сожалению, мне пришлось перевезти детей в Сольгетто. Нравится мне это или нет, но Малый Шаниз теперь для меня пройденный этап. Дети не смогут жить там без меня, а я практически прикована ко дворцу. Именно поэтому вновь появился мэтр Корет.
Больше никто во дворце не мог мне указывать, где и как жить, когда следовать правилам этикета, а когда, возможно, и пренебречь ими. Потому я планировала устроить свою частную жизнь таким образом, чтобы у меня с детьми было некое семейное гнездо, закрытое от посторонних.
Несколько неприятно поразил меня лорд Ферзон, чей визит состоялся во дворец почти сразу же после снятия карантина. В качестве благодарности за войска Сан-Меризо лорд хотел получить неприлично больше количество торговых привилегий. Разумеется, получить их хотел не сам лорд, а мой отец.
Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что Геральдо Великолепный так и не понял, насколько изменилась его дочь. Понятно, что он не видел Элен, а точнее меня, довольно давно, но ведь он получал частые доклады от дипломатической миссии и должен был понять, что маленькая бестолковая Элен слегка подросла. Между тем, лорд Ферзон, стоя передо мной, держал себя даже излишне самоуверенно и практически диктовал мне, какие именно торговые преференции желает получить его королевское величество.
— Лорд Ферзон, я отправлю моему отцу ответ через наше посольство. Вы можете идти.
Претензии папеньки изрядно выбесили меня. Я прекрасно понимала, что рвать отношения между странами нельзя ни в коем случае. Но и спускать такую наглость не стоит. Вряд ли отец инициирует сейчас войну: он же не безумец. Часть привилегий все же придется дать. Но и ответ от меня он получит достаточно скоро, не пройдет и пары лет.
— Энрике… — окликнула я пажа. — Отнесите секретарю министра финансов мою записку.
Энрике ушел, сопровождаемый Гаспаром. Дениза только высунула любопытную мордочку из корзинки, но за ними не последовала: в корзине копошились и попискивали очередные четверо щенков. Я отметила про себя, что мальчик-паж не просто подрос, а вполне уже вырос. Он давно не годится на роль пажа, и, пожалуй, с ним стоит побеседовать о будущем. Решит ли он связать свою судьбу со службой в моей канцелярии или надумает вернуться домой под крыло отца — выбирать только ему.
Министр финансов был тих, скромен и послушен. Покорно кивал головой на все мои слова и твердил:
— Как скажете, ваше королевское величество, все, как вы пожелаете.
А пожелала я следующего: максимально близко к границе будет поставлен еще один спиртзавод, и вся продукция этого самого завода пойдет в Сан-Меризо. Пойдет с достаточно высокой наценкой. Разумеется, для поддержания интереса к нашей продукции Геральдо Великолепный будет регулярно получать кувшины лучшего пойла, которое мы будем производить. Вполне понятно, что пробовать вместе с ним будет и все его окружение. В Сан-Меризо неплохие виноградники, и страна славится своими винами, довольно большую часть которых везут как раз в Луарон. Так что этот спиртзавод — всего лишь симметричный ответ.
По рассказам Софи о нашей с ней юности, я давно заметила интересную вещь. Даже при наличии огромного количества вина от белого сухого до самого крепкого красного, в Сан-Меризо не существует даже коньячного производства. Там практически не варят пива, потому что простое ординарное вино стоит гроши и доступно любому крестьянину. Это хороший источник дохода для людей, да и для страны в целом. Но он же и мешает государству двигаться вперед.
Спиртзавод — дело иное. Потребуются рожь и пшеница для производства. Останется барда, которой можно заменить часть традиционных кормов для скотины. Появятся новые рабочие места. Так как на экспорт напитки пойдут в глиняных кувшинах, значит, неподалеку от завода будут гончарные мастерские.
Кроме того, стекло синтайского производства было гораздо качественнее того, что производили в Луароне. Часть самых дорогих напитков можно продавать и в стекле. Поэтому купцы, везущие товары из Шо-Син-Тая, получат небольшие торговые привилегии и мою личную королевскую просьбу: «Пригласить оттуда несколько мастеров, умеющих варить стекло.»
Приглашать будут вежливо, с семьями, обещать от имени короны оплатить дорогу, разговаривать с мастерами почтительно и обещать финансовую помощь при устройстве мастерской в Луароне, а также налоговые льготы на первые пять-семь лет.
Один из самых дорогих в мире коньяков, из тех, что доступны простым смертным, я пробовала в Париже в ресторане «Максим». «Луи XIII» стоил совершенно сумасшедших денег. Разумеется, такие коньяки здесь появятся еще нескоро. Но вот забавную деталь из того времени я запомнила: пустая бутылка для этого коньяка стоила свыше ста долларов. Это было стекло высокого качества и ручной работы. Пожалуй, эту идею я запущу в мир.
Были у меня и еще разные мысли по обогащению страны. Синтайский шелк-сырец, который шел на производство ткани в моей мастерской, являлся для торговли Шо-Син-Тая слишком незначительным фактором. До сих пор слишком незначительным. Думаю, эти переговоры следует выводить на новый уровень: государственный. Так как я собираюсь существенно расширить мастерские и сделать эту ткань одной из крупных статей торговли Луарона.
В целом, за последние несколько дней я поняла, что мне нужно срочно наращивать мощность моей канцелярии и гораздо бережнее относиться к собственному времени. Или я рискую стать для детей той самой «работающей мамой», которая в их жизни присутствует только в виде подарков.
* * *
Город, вырвавшийся из тисков карантина, радовался жизни. На рынок прибыли первые обозы, как с продовольствием из окрестных деревень, так и купеческие: с тканями, ювелирными изделиями, пряностями и различными диковинками. Трактиры работали открыто. В храмах прошли службы благодарности, одну из которых в центральном храме я посетила лично: пусть люди видят, что королева молится вместе с ними.
На площади перед центральным храмом стучали молотки плотников: обновляли и проверяли помост, где собирались казнить бунтовщиков. Событие редкое, но, безусловно, радостное. Пекари, пивовары, травники судорожно готовились к большому празднеству, собираясь торговать в толпе.
А по улицам города стайками бегали мальчишки и за мелкую медную монету пели каждому желающему:
Славный герцог де Богерт
Он и щеголь, он и ферт!
Во дворце мечтал он кушать
