Ω
Мы остались на скалах, хотя следовало бы отоспаться, но ни мне, ни Дудочнику не хотелось возвращаться в тесную пещеру, где однозначно вновь завели бы разговор о корабле, который может никогда не прийти. Поэтому мы ждали на скале, наблюдая, как свет из-за наших спин разливается по морю.
Корабль в моих грезах смело прорезал воду. Корабль, который мы увидели, медленно огибал уступ. Когда поднялся ветер, судно дало крен на левый борт. Искривленная мачта, парус, провисший на швах. Не хватало не только носовой фигуры: почти вся древесина на носу была вырвана. Дыры залили смолой и забили досками, но раны все еще зияли.
На палубе суетились люди, кто-то карабкался по такелажу. Но одна фигура неподвижно застыла на носу, вцепившись в перила.
До нас донесся насвистываемый мотив. Порывистый ветер на мысе растягивал и сбивал звуки, но я услышала достаточно, чтобы узнать мелодию. Мы вскочили и помчались к скалистой тропе, ловя на ветру припев песни Леонарда.
Глава 39
Пока мы спускались в скалистую бухту, с корабля успели спустить шлюпку, и она уже преодолела половину пути до берега. Дудочник зашел по бедра в воду, чтобы ее встретить. Я смотрела, как он обнимал Зои, так крепко стиснув рукой ее талию, что даже приподнял сестру, а остальным тем временем пришлось быстро успокаивать качающуюся лодку, чтобы та не перевернулась. Потом Дудочник опустил Зои в воду рядом с собой. Шагая к берегу, где ждала я, она улыбалась. Как же мне хотелось остановить этот момент: улыбающаяся Зои и сияющий Дудочник, бредущий за ней по воде. Мне не хотелось говорить — наши новости сразу показались слишком мрачными, чтобы делиться ими с Зои в эти счастливые минуты воссоединения.
— Я думала, ты отправилась на восток, — сказала я. — Подальше от этого всего. — «От меня».
Зои покачала головой и, не растерявшись, ответила:
— Собиралась. Весь первый день в том направлении и двигалась. — Она помолчала и прищурилась, глядя на солнечные блики на воде. — Но меня не оставляли мысли о Ксандере.
Дудочник тоже ждал ответа, но Зои не удостаивала нас взглядом, всматриваясь в тихие волны за кормой «Розалинды».
— Я все вспоминала, как он без остановки талдычил о том, что «Розалинда» возвращается, а мы не обращали на него внимания. — Она понизила голос. — Подумала, что хотя бы кто-то из нас должен ему поверить.
И я поняла, что в своей вере она цеплялась не только за Ксандера, но и за Лючию, к которой в ее последние дни тоже никто не прислушивался.
Матросы выпрыгнули из шлюпки, и трое из них потащили ее на берег. Четвертый, прихрамывая, направился к Дудочнику. Они обменялись рукопожатием; незнакомец стиснул руку Дудочника обеими своими.
— Это Томас, — представил его Дудочник. — Капитан «Розалинды».
— Мы не видели сигнального огня до самых предрассветных минут, — объяснил тот. — Я не был уверен, что мы успеем добраться сюда вовремя, пока вы не ушли.
— Мы считали, что вас захватили, — сказала я.
— Почти, — отозвался Томас. — Где-то через месяц после отплытия с Острова мы угодили в жесточайший шторм в западных проливах. «Розалинда» мало пострадала, а вот «Эвелин» налетела на риф. Корпус оказался сильно поврежден, и половина бочек с водой тоже, поэтому Хоббу пришлось вернуться. — Он посерьезнел. — Зои рассказала нам о случившемся: бойне на Острове, носовых фигурах. О том, что сказала Воительница про Хобба и команду в плену. Должно быть, они вернулись во время осады Острова. Вероятно, нарвались на флот Синедриона.
— А твоя носовая фигура? — спросил Дудочник, глядя на обезображенный нос корабля. — Я сам ее видел. Откуда они ее взяли, черт побери?
— Когда мы наконец вернулись, то до Острова не добрались — флагман Синедриона устроил за нами погоню, завидев нас неподалеку от рифа. Подобрался довольно близко, чтобы разворотить нам мачту, но мы умудрились оторваться от преследования близ западного рифа и уйти. Тогда мы поняли, что Остров пал, и взяли курс на материк, к Суровому мысу, как и договаривались. Но с берега никто не подавал сигналов, и мы не видели вообще никаких признаков присутствия Сопротивления. После этого мы проверили все прежние укрытия, но нигде не встретили сигнальных огней — попадались только корабли Синедриона. В заливе Шантлер на якоре стояли целых три — нам удалось пробраться мимо незамеченными только благодаря темноте. Начинались зимние шторма, и мы настолько отчаялись, что бросили якорь у мыса Аткина и отправили четверых разведчиков к ближайшему безопасному дому, но они обнаружили, что укрытие сожжено дотла. Пришлось двигаться дальше — альфы патрулировали побережье тщательнее, чем когда-либо. Нас снова выследили и отправили в погоню бриг. Это было примерно месяц назад, и во время погони разразилась буря. Таких высоких волн я никогда раньше не видел. Мы оторвались от преследования, но потеряли двоих матросов. Налетели на скалы близ залива Шантлер и начали тонуть. Именно тогда мы лишились носовой фигуры и половины носа. Должно быть, преследовавший нас бриг выловил ее из моря. Кто знает, правда ли они думали, что мы потонули, или же хотели, чтобы вы это поверили вы? А когда буря закончилась, нам даже не удалось отыскать безопасную гавань, чтобы починить нос как следует. Команде пришлось откачивать воду день и ночь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я пришла сюда первой, — перехватила нить истории Зои. — Сразу после того как ушла от вас. Выждала несколько ночей. Попробовала сунуться в залив Шантлер, но безрезультатно. Однако рыбачка в таверне сказала, что видела пострадавший от бури корабль, который направлялся на юг. Вроде как точно не из флота Синедриона, но слишком большой для местной рыбацкой шхуны. Я отправилась на Сиддл-пойнт, зажгла сигнальный огонь на старом дозорном посту и поддерживала его три ночи. На второй день мимо прошел патруль, всего в сотне метров от места моего укрытия. Я уже собиралась махнуть рукой, но на третью ночь, почти отчаявшись, заметила ответную вспышку фонаря. Томас подобрал меня, и мы вернулись обратно сюда. — Я подумала о снах Зои и поняла, чего ей стоило вновь выйти в море. — Патрульные корабли больше не заходят так далеко на север, поэтому нам удалось пришвартоваться в Холодной гавани. Почти неделя ушла на ремонт носовой части корабля. — Она подняла глаза на нас с Дудочником. — Приди вы на несколько дней позже, мы бы разминулись. Я собиралась обратно в Нью-Хобарт к Саймону, оставив команду здесь охранять Палому.
— Это еще один корабль? — спросила я.
Зои покачала головой.
***
Матросы доставили нас на «Розалинду». Двое моряков с палубы сбросили веревочную лестницу. Увидев Дудочника, они тут же отдали ему честь. Томас повел нас к носу, моряки молча провожали маленькую процессию взглядами. Одежда их выцвела от солнца и соли, а сами люди выглядели такими же потрепанными, как и их корабль. Многие напоминали живые скелеты, а на руках у некоторых виднелись красно-синие язвы от цинги.
Группа матросов сидела на носу корабля, рядом с торчащим вверх обломком носовой фигуры. При нашем приближении встала только одна девушка и, слегка прихрамывая, зашагала нам навстречу.
Сначала я подумала, что одна ее нога боса, но, учитывая морозную погоду, это вряд ли имело смысл. Но когда незнакомка подошла поближе, я разглядела, что обнаженная нога ненастоящая. Не деревяшка вроде тех, что я часто видела у омег, а протез, искусно выточенный из чего-то более гладкого и прочного, издалека неотличимый от ноги, пусть при ходьбе она и не сгибалась в щиколотке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но мой пристальный взгляд приковал вовсе не необычный протез. И не то, что другие моряки носили синюю форму стражников Острова, а гостья была одета иначе. Чувствовалось в ней какое-то явное отличие: некая тонкость, бестелесность, сути которой я не могла уловить. Как будто она не отбрасывала тени.
Однако девушка оказалась вполне реальной: когда я пожала ей руку, незнакомка ответила энергично.
