– Машину за пленными мы вышлем, а пока идите в город, уже недалеко.
Город был рядом, Игорь и сам это видел.
Пленных он довел прямо до того места, где еще несколько дней назад был пленный гарнизон города. Прямо дежавю! Только армейские части и морпехи ушли из города в сторону Кенигсберга, а их место заняла рота по охране тыла. Относилась она не к армии, а к НКВД. Лагерь военнопленных принадлежал к их же ведомству, только другому управлению.
Игорь не поленился, нашел командира роты и доложил о прибытии пленных.
– Сопроводительные документы давай.
– Нет их. Сам в плен взял, сам в город привел.
– Сколько человек?
– Сто два и при оружии.
Лейтенант задумался.
– Пленных больше, чем у меня людей в роте. Оружие заберу, а их веди дальше.
– Не получится. Мое дело воевать, а не пленных конвоировать.
– Я приказываю! – Лейтенант повысил голос.
– Я за флотом числюсь, и только флотские командиры могут мне приказывать.
Игорь уже повернулся, собираясь уходить, но лейтенант еще больше повысил голос и схватился за кобуру.
– Лейтенант, я на фронте два года, в разведке служил. Так что ты бы за пистолетик не хватался… Я ранен был, нервы не в порядке, как бы чего плохого не вышло. – Игорь передвинул автомат на ремне с плеча на грудь.
Лейтенант к отпору не привык – грозное ведомство внушало страх и трепет.
– Как твоя фамилия, старший матрос?
Но Игорь уже перешагнул через порог и хлопнул дверью.
Выйдя из здания, он повернул к порту.
У причала, мерно постукивая дизелем, покачивался буксир. Уж лучше морем из Кранца уйти! Лейтенант молод, горяч, пороха не нюхал. Побывал бы на передовой – имел бы нашивки за ранения, боевые награды.
Игорь взбежал по трапу на буксир.
– Эй, сюда посторонним нельзя!
Из рулевой рубки выглянул моряк. Китель – черный, на погонах – полоски. Старшина первой статьи, что соответствует армейскому сержанту.
– Братишка, куда идем? Я от батальона отстал, выполняя специальное задание, теперь своих ищу.
О конвоировании пленных Игорь благоразумно промолчал – не самая уважаемая служба.
– Кто командир?
– Старший лейтенант Чалый.
– Так морпехов катерами третьего дня вывезли.
– А куда?
– Честно – не знаю.
– Возьмите меня с собой! Все лучше, чем пехом.
– Тральщика только дождемся. Располагайся!
Игорь прошел в рулевую рубку. В ней лейтенант, вздумав искать, не увидит его.
– Пожевать ничего нет?
– Американская консервированная колбаса и хлеб. Спустись в каюту.
– Не ел ничего сегодня.
Игорь спустился по крутому трапу в крохотную каюту. Слева от трапа – моторный отсек, откуда ощутимо пахло соляркой, разогретым маслом, справа была каюта. Два рундука, стол, два крохотных иллюминатора по бортам… Но сухо и тепло.
На полке Игорь нашел несколько банок – колбаса, английский яичный порошок, прозванный на фронте «яйца Черчилля», и хлеб.
Яичный порошок быстр в приготовлении и вкусен. Если его развести водой, а еще лучше – молоком и вылить на сковородку, получается омлет.
Консервным ножом Игорь вскрыл банку консервированной колбасы, а фактически – мясного паштета, густо намазал его на добрый кусок черного хлеба и впился в него зубами. После нескольких дней скудного питания показалось вкусно. Так и умял фунтовую банку.
Прилег на койку – буквально на пару минут, а проснулся уже от боковой качки.
Приведя себя в порядок, он поднялся на мостик.
– Вздремнул немного, – признался он старшине.
– Мы уже пару часов как в море, в Клайпеду идем.
– Как в Клайпеду?
Клайпеда была в Литве, а его батальон из Кранца пошел на юг, в сторону Кенигсберга. Если его застукают в порту, могут принять за дезертира. Вот же попал!
– А ты не дрейфь! В порту военных транспортов и боевых кораблей полно, глядишь – и отыщется посудина, идущая в нужном направлении.
И здесь удача повернулась к Игорю лицом. Первым, кого он увидел на причале, сойдя с буксира, был старлей Чалый.
– Товарищ старший лейтенант! – окликнул его Игорь.
– А, Катков! Ты как здесь?
– Пленных сопровождал по приказу командования.
– Знаю.
– В Кранц вернулся, а морпехов нет. Я на буксир, а он в Клайпеду пришел.
– Считай – повезло тебе: два батальона морской пехоты здесь, высадка десанта в Пиллау готовится. Когда – не знаю, пока это секрет. Идем во флотский экипаж, будешь в моей роте служить. Полк-то один. Из твоей роты мало кто остался, тяжко десанту пришлось.
Встрече Игорь был искренне рад. Батальон его здесь, знакомые должны быть, а говорили – в сторону Кенигсберга отправились. Только ушли туда армейские части, морпехов отвели. Для них другая операция предполагалась.
На фронте в Восточной Пруссии обстановка менялась ежедневно. В феврале наши части вышли к Хайльсбергу (южнее Кенигсберга). В марте там шли бои местного значения: советские войска перегруппировывались, копили силы, подвозили боеприпасы и продовольствие. Был упразднен Первый Прибалтийский фронт, и его соединения были переданы Третьему Белорусскому фронту, который 13 марта перешел в наступление, а 26 марта вышел к заливу Фриш-Гаф. И уже в апреле фронт всей своей мощью ударил на Кенигсберг. Это был главный опорный пункт Восточной Пруссии, город-крепость. Командовал гарнизоном генерал О. Лаш.
Наши войска обстреливали город из крупнокалиберной артиллерии и, подтянув «ИСУ-152», железнодорожные батареи, бомбили с воздуха бомбами крупных калибров и бетонобойными.
Непрерывный штурм продолжался три дня, и уже 9 апреля крепость сдалась. Капитулировали 93 853 солдата и офицера, 42 000 погибли.
13 апреля наши войска двинулись в наступление на Земландском полуострове, который обороняли 65 000 немцев. В первый же день сильно укрепленная оборона была прорвана, и немцы стали отходить в район Фашхаузена – там собрались остатки разбитых пехотных дивизий, моряки.
Но город выдержал осаду только в течение четырех дней.
Южнее располагался Пиллау – большой военно-морской порт, главная база снабжения немцев в Восточной Пруссии. Город был превращен в крепость. Деревянных зданий в нем не было, только каменные и кирпичные, и каждый дом был превращен в форт: окна были заложены кирпичом, оставлены только амбразуры.
Город защищал 55-й армейский корпус. Комендантом города был капитан первого ранга Меллер.
Северную часть города обороняла 558-я пехотная дивизия, южную – 50-я пехотная дивизия. Советская авиация бездействовала из-за плохой погоды.
Город штурмовали части 11-й гвардейской армии, 10-й артиллерийской дивизии прорыва, 213-й танковой бригады, штрафники 128-й отдельной роты и части Балтфлота – десантники на торпедных и бронекатерах.
Сначала шли бои за замок Лахштерт, но удерживать его немцы могли только два дня. Наша артиллерия перемалывала огнем остатки 1, 21, 32, 50, 58, 158, 170 и 558-й пехотных дивизий, 5-й танковой дивизии и дивизии «Великая Германия».
Для Игоря и его боевых товарищей бои начались с высадки с бронекатеров рядом с городом. Получалось, с востока и севера – наши армейские части, с запада – морпехи. Часть морпехов высадили с торпедных катеров в порту.
Рота Чалого, где был Игорь, высадилась недалеко от береговой батареи немцев. Пушки большого калибра, стоявшие в казематах, были предназначены для отражения атак кораблей с моря, со стороны морского канала. А с тыла – только пулеметные доты в бетонных колпаках. Морпехи открыли по амбразурам огонь из пулеметов, но хороший эффект получился от применения противотанковых ружей. Смог бронебойщик попасть в амбразуру – и пуля там, внутри, рикошетила от стен, поражая все живое.
Доты соединялись подземными ходами с пушечными казематами. Под землей был целый город – с казармой, складами боеприпасов, госпиталем, кухней и столовой, а также санузлом. С моря взять батарею было почти невозможно, но никто из строителей и защитников даже в страшном сне не мог предположить, что русские нападут с тыла, по суше.
