возбужденно восклицает Татьяна. – Можно я эти фото выложу?
– Выкладывай, – пожимаю плечами. – Если нужно, чтобы я не одна была на фото, то полистай, там много интересных людей можно найти.
– У-у, а это ты где? Обстановка, как во дворце.
Мельком взглянула в экран подставленного мне телефона.
– Да, дворец. Пригласили, как-то в качестве спутницы на прием.
– У тебя тут следующим числом фото, где ты на лыжах в какой-то невероятной красоте.
– Ну а что такого?
– Зачем ты здесь работаешь?!
Хмыкнула, наконец выплывая из своих мыслей.
– Ну вот видишь, как ты охаешь и ахаешь, увидев кого-то со мной на фотографиях. Я может тоже хочу, чтобы другие увидев мое фото, ахали, что неужели вот эта та самая известная… кто-то. Да ладно, пусть неизвестная. Я думаю мне пора стать хотя бы кем-то. Ладно, давай телефон, я сама буду фото добавлять. Надо же потренироваться.
– Еще друзей своих надо тебе найти. Вообще, чем больше подписчиков у тебя будет, тем лучше.
– Ну друзей сейчас найдем.
Возвращаюсь домой поздно. Таня все никак не отпускала. Пришла в восторг от того, сколько у меня нашлось друзей по миру и как повалили подписчики и просмотры на аккаунты. Никак меня не отпускала, что-то все надо была делать, да и текущей работы в отделе это не отменяло.
Захожу в квартиру с мыслью, что все, буду обращаться за помощью в поисках Цербера, но все эти мысли тут же выветрились из головы.
Фурия жалобно мяукает из своей коробки, которую мы с мужем приспособили под будущие роды. А еще писк.
Подбегаю, заглядываю в коробку и оседаю на пол.
Дрожащими руками, в который раз за этот день набираю номер Дани. Это какое-то чудо, но в этот раз слышу гудки и почти сразу Цербер отвечает на вызов.
– Лиза, у тебя что-то срочное? Если нет, то…
– Да! У нас кошка родила! – запнулась на секунду, а потом дрогнувшим каким-то жалким голосом спрашиваю. – Ты приедешь?
– Буду через час.
Даня сдержал слово и скоро был дома. Слышу, как поворачивается замок, открывается дверь, шаги мужа.
Он останавливается возле нас, садится на корточки, заглядывает в коробку.
– Пятеро, – отстраненно тихо произношу я. Сейчас мелкие затихли и спят. Фурию аккуратно накормила, она из коробки не пожелала выходить. Видно, что устала. Спит и даже ухом не повела на посторонний шум.
Один котенок чисто белый, еще два белых с черными пятнышками, еще один полностью черный и один неожиданно серенький, в полосочку. Маленькие, беззащитные, такие трогательный.
– Очень красавцы, все в маму, – замечает Цербер с улыбкой. – Лиза, ты что, плакала?
– Я и сейчас немного плачу, – отвечаю я.
– Почему?
– Не зна-аю, это… так трогательно.
Я вновь начинаю рыдать. Не понимаю почему, но появление котят меня очень сильно впечатлило. Стараюсь рыдать беззвучно, чтобы не разбудить пушистую семью под боком. Даня подхватывает меня руки и уносит в спальню. Укладывает на кровать и садится рядом. С удовольствием кладу голову на такие удобные коленки и развожу сырость, пока муж размеренно, успокаивающе гладит меня по голове.
– Ты останешься ночевать? – успокоившись, спрашиваю тихо?
– Да.
Поднимаю голову, смотрю на Цербера.
– Удалось что-то решить?
– Можно сказать и так. У меня в запасе осталась пара дней, но уже в принципе все ясно. Не получилось.
– Ты поэтому остаешься? Больше незачем торопиться?
– Я буду что-то делать и пробовать, пока есть время, но потом… я скорее всего уеду. И мне нужна еще одна ночь. С тобой. Ты не против, если у нас будет еще одна ночь воспоминаний?
– Что, даже созваниваться не получится.
– Я возможно, буду там, где связь плохо работает.
Резко подскакиваю.
– Возьми уже эти дурацкие деньги!
Цербер улыбается и обнимает меня за талию и притягивает к себе.
– Обожаю, когда ты такая грозная.
– Я хочу тебя убить за твое тупое упрямство.
– А я просто тебя очень хочу. Любишь меня?
– Возьми деньги на этот свой проект и узнаешь.
– Я, кажется, и так знаю.
Цербер резко поддался вперед и поцеловал. Так, как умеет только он, властно, требовательно, жадно и в то же время так нежно, с особым смыслом, заставляя меня трепетать.
Утром он ушел, опять. В этот раз я только делала вид, что сплю, а сама глотала слезы в подушку. В душе поселилось плохое предчувствие.
С этим настроением и все тем же предчувствием, поехала на работу. На этот раз, просто чтобы отвлечься, потому что знала, что если останусь, совсем себя съем.
Но даже работа не смогла толком отвлечь от тяжелых мыслей и ощущения чего-то плохого, неизбежного. У меня уже бывало такое чувство, в больнице у мамы. Пока она еще была жива, но мы уже знали, что ей остались считанные дни.
В обед раздался звонок. Отвечаю вяло, на автомате.
– Да?
– Здравствуйте! – звонкий, веселый мужской голос, совсем не сочетающийся с моим настроением. – Заказ ваш готов, можете забирать.
– Какой заказ? – я все еще витаю где-то далеко.
– Ну как же, часики антикварные. Я все сделал. Почти как новенькие. Когда заберете?
Часы? Часы!
Вдруг встрепенулась. С разбитых часов, пусть символично, но все и началось. Нет, конечно, Цербер, понятно, что накосячил, но нас тогда словно удача покинула.
– Сейчас заберу. Минут через тридцать у вас буду.
– Хорошо, жду.
За часами лечу на машине, солидно превышая скорость. Глупо, конечно, цепляться за всякую мистику, но сейчас мне больше ничего не остается. Хотя…
Остановившись возле мастерской, не тороплюсь выходить. Звоню отцу.
– Ну, привет. Что-то в последнее время часто мне звонишь. Проблемы какие? – раздается насмешливый голос отца.
– Да! Пап, Даня денег так и не взял. Что делать, а?
– А ничего не делай. Ты уже развелась?
– Ну, пап.
Всхлипнула.
– Да за кого ты переживаешь? Выкрутится твой муженек. Ты его плохо еще знаешь. Я кому ни попадя бы тебя не отдал. Умный, изворотливый, жесткий когда надо. Дотянет он этот свой срок. У него есть к этому стимул.
– Я что-то сомневаюсь. Он сказал, что еще пару дней и все…
– Больше слушай. Ему, может нравится, что ты за него переживаешь.
– А что если нет?
– Значит разведешься, – хохочет отец.
Сбросила вызов. Как ни
