Взяв урну, стоявшую у крыльца, Губарев изо всех сил шарахнул ею по окну. Раздался звук разбитого стекла. В образовавшуюся дыру влез Губарев, потом Витька. При этом торчащий из рамы острый край разбитого окна больно царапнул майора по ноге. Они очутились в приемной. В полной темноте.
Глава 14
Губарев обернулся к Витьке и приложил палец к губам.
— Мы должны застать его врасплох, — прошептал он.
— Кого его? — также шепотом спросил Витька.
— Человека, который находится внутри. Не шуми, чтобы он не смог определить, где мы находимся. Свет зажигать не будем.
Майор вынул пистолет.
— Слышишь? Кажется, звуки доносятся оттуда, — показал он впереди себя.
— По-моему, вы правы. Они медленно продвигались вперед, постоянно прислушиваясь. Пока не оказались около кабинета Лактионова.
Губарев кивнул помощнику. Тот сделал жест рукой, означающий: штурмуем.
Они налегли на дверь, но она была открыта, поэтому, ворвавшись в кабинет, они с трудом устояли на ногах. Тут вспыхнул свет, и перед их глазами предстала следующая картина: на стуле сидела связанная Лазарева. Рот ее был замотан платком, а руки отведены назад и привязаны к стулу.
Губарев не успел оглянуться, как сзади раздался голос:
— Не двигаться! Стоять на месте.
Он обернулся. Перед ним стояла Исакова в розовом пальто и белом берете, с небольшим чемоданчиком в одной руке и пистолетом в другой. Глаза ее смотрели холодно и презрительно.
— Бросьте пистолет на пол. Живо! Образ карамельной девочки растаял на глазах с космической скоростью.
Перед ним стояла решительная, уверенная в себе женщина. Даже голос ее изменился. Никаких высоких нот и ломанья. «Действительно, права Марина Никандровна: она притворялась. На самом деле она совсем не такая, какой хотела казаться. Жаль только, что я не разобрался в этом раньше», — подумал майор.
Он положил пистолет на пол. Исакова стояла от него на расстоянии двух шагов. Она нагнулась, чтобы поднять его пистолет. И тут Витька прыгнул на Исакову сбоку, схватив в последний момент ее руку с пистолетом. Они упали на пол. Витька не давал ей опустить руку вниз, пытаясь отнять пистолет. Губарев навалился на нее с другой стороны. Исакова непроизвольно нажала на курок. Раздался выстрел. Пуля попала в стенку. Девчонка отчаянно визжала и царапалась.
Они прижали ее к полу и приковали наручниками к ножке стола. Она плюнула в майора, плевок попал на рукав куртки. Он вытер его.
— Плеваться, барышня, нехорошо. Тем более что вы, кажется, обучались благородным манерам. Пистолетик, очевидно, тот самый, из которого вы убили Лактионова. Верно? Не хотите отвечать? Не надо. Экспертиза все покажет.
Зубы Исаковой стучали, спутанные волосы упали на лоб. Лицо мгновенно сморщилось и стало некрасивым. Исакова грязно выругалась.
— Ну… — насмешливо протянул Губарев, — а это совсем никуда не годится.
Майор подошел к Лазаревой. Он освободил ее от тряпок, которыми она была привязана к стулу, вытащил изо рта кляп. Ее голова безвольно опустилась на грудь. Она была в обмороке.
— Готово! — перевел дух майор. — Вовремя мы подоспели. Иначе птичка бы улетела. Интересно, что у нее в чемоданчике?
И он направился к чемодану, отлетевшему к стене. Он нажал на замок. Чемоданчик раскрылся. Он был набит деньгами. Долларами и рублями.
— Да! — присвистнул майор. — Богатая наживка. Я так понимаю, что это касса фирмы. Решила девочка грабануть напоследок. — Он показал Витьке на раскрытый сейф позади стола.
Приехавший наряд милиции забрал Исакову. Она находилась в странном столбняке. Смотрела невидящим взглядом, словно никого не узнавая. Мелкая дрожь сотрясала ее тело.
— Что с ней? — кивнул на нее Витька.
— А то… Кто она у нас? Актриса первостатейная! Теперь будет изображать сумасшедшую, чтобы послабление приговора вышло. Неплохо соображает девочка. Сечет быстро. Но вряд ли у нее что-то получится.
Раздался тихий стон. Лазарева очнулась. Она обвела глазами кабинет и, все вспомнив, тихо заплакала.
— Принеси воды, — сказал Губарев Витьке.
— А где я возьму стакан?
— Где сидит Юлия Константиновна, знаешь? Вот там и посмотри. Ирина Владимировна! — обратился к Лазаревой Губарев. — Вы знали, что ваша племянница убила Лактионова и Кузьмину?
Она молча кивнула головой.
— Но ведь вы тоже приложили к этому руку. В случившемся есть и ваша вина.
— Нет. Я не хотела! Я не знала, что Лида так изменится! Не знала, не думала, — слова вырывались толчками. — Она была такой тихой, скромной. Всегда меня слушалась. Но как только ей сделали пластическую операцию, ее словно подменили. Она стала совсем, совсем другой! Я не узнавала ее. Боялась. Она вышла из-под моего контроля. Стала слишком самостоятельной.
— Это была ваша идея: свести Лактионова с племянницей?
Лазарева глубоко вздохнула:
— Моя.
Три года назад вы случайно встретились с Лактионовым, и он пригласил вас работать к себе в клинику. И в этот момент, или какое-то время спустя, у вас в голове возник некий дьявольский план. Вы решили сделать вашу племянницу любовницей Лактионова. Целый год вы готовились к этому событию. Для начала вам надо было полностью переделать внешность девушки. И к этому вы, Ирина Владимировна, подошли с научной основательностью. Вы все проанализировали и пришли к выводу, что Лактионову всегда нравились блондинки определенного типа. Вы это помнили по его молодым годам. Да и вы тоже воплощали в то время этот тип. Вы перекрасили племяннице волосы. И решили «слепить» ей лицо по определенным параметрам. Сделать из девушки чувственную блондинку с полными губами. Так что ваша племянница отдаленно стала напоминать первую жену Лактионова в молодости. Не случайно, когда я увидел фотографию Кузьминой в студенческие годы, то она мне кого-то напомнила.
Вы старательно готовили вашу племянницу к другой жизни. Стали обучать ее манерам, пластике. Вы хотели, чтобы она произвела впечатление на Лактионова. Вы все точно рассчитали. Получилось так, как вы хотели. Операцию, я думаю, делали под вашим руководством. Вы не могли допустить здесь ни малейшей ошибки. Только зачем вам все это надо было? Зачем? Прошлого не вернуть. Что двигало вами? Жажда мести? Расчет? Что?
— Я ненавидела его. — Голос Лазаревой был хриплым. Она уже не плакала, а смотрела на майора красными воспаленными глазами. — Я ненавидела его больше всех! Он сломал, исковеркал мне жизнь. Из-за него у меня не было детей. А он… процветал! Богател. Менял жен как перчатки! Надоела одна, взял другую. Мне хотелось сделать ему больно. Заставить страдать.
— Каким образом? Ну женился бы он, предположим, на вашей племяннице? И что?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
