Мы чувствуем, что вы нас услышали. Мы благодарим вас.
Мы, это я, Хаддим, и я, Роккав.
Мы – бывшие боги, а теперь уже просто люди.
Да будет так!
***
Ночь. Пустыня. Молния. Еще одна. На небе нет туч, но молнии бьют не переставая. Бьют молнии, но нету грома. Люди. Много людей. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч. Они не спят, почти никто из них не спит. Они не знают, что происходит. Они в ужасе. Молнии бьют не в землю – они бьют в человека. Одного человека. Все молнии. Он стоит, и молнии бьют в него. Это страшно. Небо раскрывается, бьет самая сильная молния, праматерь всех молний, и, наконец, появляется гром, праотец всех громов. Человек падает. Человек встает. Еще один человек встает. Того человека, в которого били молнии, больше нет. Теперь там два человека. Они похожи на прежнего, и не похожи. Они разные, но что-то в них есть неуловимо общее. Они встают с земли, с ночной ледяной поверхности пустыни, и смеются. И смех их… Почему-то всем кажется, что это не просто смех, а это раскаты бури, шум прибоя, шелест ветра. Эти люди… Они больше чем люди, и в то же время они именно люди. Их смех утихает, и теперь это уже просто смех. Смех двух человек, которые счастливы. Алеет горизонт, над ним показывается самый край солнечного диска. Наступает утро.
***
Утро. Пустыня. Подставив лицо восходящему солнцу, стоит пожилой человек. На пальце у него кольцо, на шее – амулет, на плечах плащ. Он думает.
– Мастер, о чем ты думаешь? – спрашивает у него амулет.
– Друг мой… Знаешь, я чувствую, что скоро все закончится, и мне как-то не по себе… Понимаешь, пять тысяч лет я жил одной мечтой – завершить начатое, подарить человечеству окончательную свободу от господства Спящих. И… И что потом, Лимп? Кем мы будем потом, друг мой? Мы прошли огонь и воду, мы стали бессмертными, и теперь, когда наша эпоха уходит… Кому мы будем нужны в новом мире?
– Мастер, что за хандра? Я тебя не узнаю! Бери пример с Михаила – он вообще никогда не хандрит! Сколько мы с ним прошли, он ни разу… Ой.
– Что, так и не хочешь рассказать мастеру, что же там, в прошлом, произошло? – на лице пожилого человека появилась ухмылка.
– Мастер, я дал ему слово, ты знаешь. Все, что там было, останется только между нами. Мастер, ты когда-нибудь чувствовал себя пестиком?
– Кем-кем???
– Пестиком. Который в цветке? Не чувствовал? А я чувствовал! И я ждал, пока на лепестки вокруг прилетит пчела и опылит меня, а пчела все не летела, и не летела, и не летела… Мастер, не надо тебе знать, что с нами было. Мы с господином добыли сердце Всевышнего? Добыли.
– Да я ж тебя не ругаю, просто знаю, как ты любишь поболтать. Вот и удивляюсь, как ты до сих пор язык за зубами держишь…
– Мастер, не надо! Ты меня знаешь – если уж дал я слово, то я его сдержу! Да не думай ты об этом! И хандрить не надо! Нам еще Спящих надо победить, с Нохом разобраться, может, у нас еще ничего не получиться, и опять придет на землю ад…
– Да, Лимп, умеешь ты утешать.
– Мастер, я не утешаю! Я тебе говорю – не хандри! Понял! Уже не хандришь? Пришел в себя? Ну и хорошо! И вот что я тебе еще скажу. С чего это ты решил, что наша эпоха ушла? Может быть, наоборот, она только начинается? До этого ты все время жил мыслями о пробуждении Спящих, а теперь сможешь пожить как нормальный человек! Да и мне уже надоело столетиями в ларце лежать! На свободу хочу, мастер! Я с господином вспомнил вкус приключений! Помнишь, как мы в крепость Спящих с боем прорывались?
– Как же не помнить, Лимп, если мне память не изменяет, тогда Дана о'Брая погибла, а какая добрая была девушка, и еще…
– Мастер! Опять! И кто из нас после этого былое вспоминает? Как там меня господин научил, сейчас вспомню… О, кто былое помянет – глаза лишится! Тебе глаз твой надоел, да, мастер?
– Ладно, Лимп, успокойся. Развеял ты мою хандру. Ты прав, сначала с нашими нынешними проблемами разберемся, а потом уже будем думать, как дальше быть.
– Точно, мастер! Слушай, ты на господина не злись, Михаил добрый, он…
– А кто тебе сказал, что я злюсь?
– Ну как же, он тебе так врезал смачно…
– Лимп! Ну я понимаю, молодой парень, надо было на ком-то злость свою выместить, но ты, старый хитрый лис. Ты что, поверил, что он меня тогда ударил?
– Ну да, мастер, я сам видел…
– Брось! Как маг он и не плохой, из арбалета своего отменно стреляет, глазомер хороший, руки не трясутся, но в рукопашной… Извини, но если бы я захотел – я бы его руку еще в движении десять раз сломал.
– Так это ты сам упал, да? Ну, мастер, ты и артист… А зачем ты это сделал?
– Да ладно… Михаилу сейчас предстоит главный бой в его жизни, ему нельзя сейчас о чем-то другом думать, кроме как о Спящих. А так бы он еще и мечтал мне отомстить, за то, что я его "подставил". Пусть мальчик думает, что мне он уже отомстил. Заметь, он мне сам отдал и тебя, и кольцо – хотя мог бы и себе оставить. Он же не знает, что это кольцо только тебя слушается…
– Мастер…
– Что, Лимп?
– Мастер, кольцо, оно не только меня слушается.
– Что ты имеешь ввиду?
– Мастер, он… Он потребовал, чтоб я его научил перемещаться во времени с помощью кольца, и…
– И ты ему, конечно, отказал?
– И у меня выбора не оставалось, мастер! Назад он сам вернулся, окликнул меня, попросил, чтоб я не вмешивался, и сам себя назад перенес! Мастер, я не виноват, у меня не было другого выхода, я…
– Да ладно, Лимп, не оправдывайся. Что сделано – то сделано, ничего уже не изменить. Что же, пусть так и будет. Значит такова его судьба. Ладно, посмотрим, во что все это выльется… А, а вот и наш дорогой пришелец от иных звезд! Что же, пойдем, порадуем его.
– Чем, мастер?
– Спящие проснутся сегодня, в полдень. И я наконец почувствовал, где их гробница, в трех километрах к северу отсюда.
– Мастер, так это значит… Что, уже сегодня все закончиться, да? И Спящие… Мы их уничтожим, мастер?
– Что, Лимп, тоже начинаешь хандрить?
– Никак нет, мастер! Полон сил и готов к любым испытаниям!
– Молодец.
***
Хороший сегодня выдался денек, хороший! Ночью мне поспать не дали, мол, какие-то там странные молнии, все боятся, что это и есть конец света… Я их, конечно, отослал подальше, молнии – это еще не повод нарушать распорядок дня. И только задремал, как вдруг этот ужасный гром! Меня так и подбросило! Выбегаю из палатки – ну надо же, Хаддим и Роккав разъединились! Теперь это уже не два в одном, а два в двух – намного более привычный расклад. Ладно, пожелал я им удачи в новой, отдельной, жизни, и только хотел еще пойти подремать – как тут Адам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
