Я никогда не волновался по поводу того, насколько я нормален, согласно общепринятым нормам. Однако с недавних пор я стал задаваться таким вопросом: нормально ли – чувствовать то, что чувствую я к тебе? Как ты считаешь, нормально ли, заподозрив женщину в обмане, в измене – возжелать ее еще больше? Понимать, что налет порочности красит ее еще больше, придает ей еще больше загадочности?
И вдруг оказывается, что тебе этого мало, мало того, что я тебе пишу, что я чувствую, что сомневаюсь. Ты хочешь еще больше. Твоя ненасытность в купе с порочностью просто сводит с ума. Неужели ты действительно хочешь этого? Подумай хорошенько. Если ты придешь ко мне, то я тебя приму, ослепленный твоей игрой. Но знай, что это – не навсегда, что однажды я прозрею. И я снова вспомню о нем. И о том, как ты с ним поступила. Как мы оба поступили.
И тогда я тебя не прощу.
Еще не поздно сказать «нет».
Искра почувствовала на себе его взгляд. Она погасила телефон и отвернулась. Она поняла, что допустила огромную ошибку, написав ему ответ. Больше она этого делать не будет. Сегодня она поняла, как хрупко ее счастье. Нельзя с этим играть.
***
В семь утра им разрешили войти к Киру на одну минуту. Он лежал, окруженный со всех сторон ширмами, цвет его лица сливался с бинтами на голове, губы потрескались, глаза ввалились, скулы будто обвели грифельным карандашом. И только проступившая щетина и слабая улыбка казались знакомыми. И главное - он был жив, был в сознании.
Искра не нашла где сесть и просто опустилась на пол, прижалась щекой к его руке и прошептала:
- Боже, в следующий раз я убью тебя за такое.
- Ты всегда умела быть благодарной, - ответил Кир, улыбаясь, и посмотрел на стоявшего в стороне Августа. – Эй, и ты тут...
- Конечно. Как всегда, - сказал тот с достоинством.
- Да... все-таки, ты меня нашел, - сказал он слегка виновато. - Как там дела?
- О работе потом. Отдохни пока, все равно от тебя теперь нет никакого толку.
- Ты мог умереть, понимаешь? Больше не затевай ничего такого, пожалуйста, - взмолилась Искра. - Пусть этот придурок судится со мной до посинения, это все ерунда...
- Нет, я не мог умереть, - возразил Кир. - Если бы я умер... знаете, каким бы было последнее слово, которое я услышал перед смертью?
- Какое? – хором спросили Август и Искра.
- Пидор, - лицо Кира исказилось болезненной гримасой, - простите... не могу смеяться... очень болит голова.
- Ох, ну меня радует, что ты не отозвался на него, - хмыкнул Август, - иначе осколки выковыривали бы из твоего хорошенького лица, а не затылка.
Кир снова поморщился, подавив смешок. Искра сердито посмотрела на Августа, но тот даже не взглянул на нее.
- Так что, подаем на него? – спросил он Кира.
- Ну тогда нам придется объяснять очень многое, - сказал Кир, - что мы там делали, зачем и все такое... то, что он швырнул в меня бутылку, нам только на руку – теперь он и сам не сможет обратиться в полицию.
- Он мог тебя убить. У него разряд по метанию молота, - пробормотала Искра.
- О таких вещах надо было раньше предупреждать, - заметил Август.
И куда подевалось его равнодушие, которое он буквально излучал в комнате ожидания?
За ширму заглянула медсестра и попросила их закругляться с визитом. Искра наклонилась, чтобы поцеловать Кира и тот шепнул ей:
- Надеюсь, ты не очень огорчишься, что меня обрили.
- Я этого не переживу, - с усмешкой прошептала в ответ Искра. - А почему шепотом?
- Не хочу, чтобы он злорадствовал заранее.
- Я ему не позволю, теперь я буду тебя защищать.
Когда они закончили целоваться, Август уже вышел. Искра нашла его в коридоре сидящим на диване возле спящей Клары.
- Я отпустил медсестру, которая за ней присматривала, - сказал он сухо.
- Спасибо. Я отвезу ее к няне и через час приеду на работу.
- Как хочешь, - пожал он плечами, но с места не двинулся, - хотя я мог бы подбросить вас в обмен на чашку кофе.
- Это совершенно лишнее, я вызову такси, Искра подняла Клару и двинулась к выходу.
- Тебе жалко для меня кофе? – удивился Август, следуя за ней по пятам.
- Мне кажется, это немного неуместно... в данной ситуации – зазывать тебя к себе.
- Вынесешь кофе в машину. Я абсолютно не горю желанием напрашиваться в гости ранним утром. Просто без кофеина я рискую уснуть за рулем.
Как легко он умел заставить ее чувствовать себя глупо!
- Просто... у меня дома бардак, - сказала она зачем-то, еще больше злясь на свои никчемные оправдания.
Август как будто не услышал, только обогнал ее и махнул рукой, чтобы следовала за ним. Искра вздохнула и сдалась. Она слишком устала, чтобы искать сейчас такси – две прошлые бессонные ночи давали о себе знать. А ведь ее ждала работа, которую не отложишь, а вечером надо будет обязательно навестить Кира. По-хорошему, ей стоило бы вообще дежурить у него ночами, но это было невозможно.
По дороге они почти не разговаривали. Только в один момент, когда сонная Клара недовольно заворчала во сне и, махнув рукой, царапнула Искру по лицу, Август, наблюдая это в зеркале заднего вида, ехидно заметил:
- А тебе, видимо, мало одного ребенка?
- О чем ты?
- О Кире, конечно. Ты смотришь на него точно так же, как на дочь.
- Да, я смотрю на них обоих с любовью.
- А тебе не кажется, что любовь между мужчиной и женщиной должна быть несколько... иной?
- Абсолютно не кажется, - уверенно ответила Искра. - На мой взгляд, такие отношения как раз лучше, чем какой-то трепет, обожание, вожделение... это – неравные отношения, и в них всегда будет тяжело.
- Ты вправду так думаешь? – удивленно поднял брови Август. – А как же страсть? Откуда она возьмется в таких отношениях?
- Возьмется. Уже есть, - с вызовом ответила Искра
- Если она у тебя взялась после случившегося, то смею тебя разочаровать, но это не страсть, это адреналин в тебе бушует. Ровные отношения скучны, Искра, и ты скоро это поймешь. Всегда нужен какой-то катализатор. Не будет же Кир периодически рисковать башкой и совершать глупые подвиги, чтобы добиться от тебя какого-то всплеска...
- Вообще-то, Август, я уже состояла в неровных, как ты это называешь, отношениях. Они прилично попортили мне жизнь, и в итоге я никак не могу их разорвать, потому что у моего бывшего снесло крышу на этой почве. Уж поверь мне, я знаю, что говорю: между мужчиной и женщиной, в первую очередь, должна быть дружба, взаимопонимание. У нас с Киром все это есть, и я очень ценю это. А эмоции и все остальное приложится.
- Я об этом поразмыслю на досуге, - помолчав, сказал Август.
Глава 29
Искра едва дождалась окончания рабочего дня. Во-первых, потому что тревога за состояние Кира еще не отпустила ее до конца и, во-вторых, потому что ей ужасно хотелось выспаться: она уже третьи сутки была на ногах. По дороге в больницу Искра взяла с собой в такси большой стакан крепкого кофе, серьезно опасаясь, что задремлет в дороге. Но мысли держали ее в тонусе гораздо лучше любого кофеина: глядя на тянущуюся вперед серую ленту дороги, она задумалась о будущем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
