Читаем без скачивания Злой - Леопольд Тирманд

Хотя Юлиуш Калодонт уже успел немного привыкнуть к небрежному тону, каким доктор Витольд Гальский сообщал самое главное, однако на этот раз письмо выпало у него из рук. Он наклонился за ним, скрыв замешательство.

6

В погожий майский день Уяздовский парк — место радости и веселья, и молодой человек, сидевший в одиночестве на скамейке, не мог не поддаться общему настроению. Он сидел в ленивой позе, внимательно присматриваясь к мальчуганам, игравшим в «зоську». Каждое поколение десятилетних имеет свою любимую игру. В последние годы в Варшаве играли в так называемую «зоську». Игра несложная: ребята подбрасывали ногой шерстяной шарик, внутри которого помещался оловянный грузик, — однако она, без сомнения, служила солидной подготовкой к футболу.

Среди яркой зелени деревьев и лужаек, поросших травой, между клумб, на железных мостках и площадках, посыпанных гравием, — словом, повсюду — резвилась детвора. Понятно, была она разношёрстной — от беспомощных грудных младенцев до двенадцатилетних разбойников. Здесь играли задумчивые и шумные, воспитанные и шаловливые мальчишки. Но все они были веселы и счастливы, несмотря на мелкие недоразумения, слёзы и жалобно выгнутые подковкой губки. Тёплое солнце ласково золотило цветные мячики и юлы, обручи, вечно убегающие от палочек, ходули, тачки, ведёрки и двухколёсные велосипедики, на которых маленькие велосипедисты с высунутыми от усилий языками сновали в шумной толпе.

— Он дерётся! — Мамочка, ой-ой, мне нужно! — Давайте играть в домики? Юрек дурачок, Юрек дурачок! — Тётя, она показывает мне язык! — Подобные возгласы неслись со всех сторон.

Алели щёчки, блестели глазёнки; запах весны и разгорячённых весёлой беготнёй детских тел наполнял всё вокруг.

Одинокий молодой человек, в тёмных очках, с худым загорелым лицом, сидевший на скамье, заложив руки в карманы, приветливо улыбался всей этой суете.

«В моё время, — взволнованно вспоминал он, — мы этого не знали, у нас были другие игры…»

Ребята, игравшие в «зоську», приближались к его скамье. Все они, примерно одного возраста — лет двенадцати, были в коротеньких штанишках, довольно потрёпанных свитерах и чересчур больших ботинках. Один из мальчишек подкинул «зоську» носком башмака раз, наверное, пятьдесят, остальные дети следили за ним и считали с напряжённым вниманием; наконец мальчик промахнулся, и «зоська» упала на землю. Все сразу же сбились в шумную толпу, толкали друг друга, борясь за право подбрасывать шарик. Плечистый курносенький блондинчик схватил «зоську» и сунул её в карман.

— Ты, Здисек, — крикнул он, обращаясь к бросавшему последним, — должен был нам что-то рассказать.

— Угу, — равнодушно ответил Здисек, худой, плохо умытый брюнет с загорелой нечистой кожей. — Ребята из Грохова говорили, что ЗЛОЙ вчера разогнал блатных; такого им задал жару, что страшно говорить.

С лица человека в тёмных очках исчезла улыбка.

— Я, — гордо выкрикнул блондинчик, — сам буду таким ЗЛЫМ, когда подрасту! — Неожиданно он протянул вперёд мальчишеские, но уже крепкие руки и сильно толкнул стоявшего поблизости мальчика, поменьше и слабее его. — А ну-ка беги, не то как дам! — воскликнул он, усмехаясь. Мальчик свалился на проволочную ограду газона и упал, а все разразились громким безжалостным мальчишеским смехом. Наконец они ушли — беспорядочной, суетливой и шумной стайкой, прыгая во все стороны, подбрасывая вверх камешки и снова собираясь в тесный ребячий круг.

«Я ведь не был вчера в Грохове, — удивился человек в тёмных очках. — Это просто невозможно».

Впервые он задумался над вредным влиянием легенды и её непредвиденными последствиями. «Это страшно, — с горечью думал он. — Тот малыш хочет быть таким, как я, и в то же время валит на землю более слабого. Может быть, именно потому он так и делает?»

Эти грустные мысли исчезли, когда он увидел, что по аллее, среди белокурых головок, обручей, косичек с бантиками и ходуль, медленно шёл старик, ещё стройный и прямой, с белыми как молоко усами на румяном, словно яблочко, лице, в фуражке с маленьким козырьком и куртке из альпака. Весело помахивая палкой, он раздавал налево и направо щелчки по мокрым носикам, нежно пощипывал розовые щёчки. Наконец старичок подошёл к скамейке, на которой сидел человек в тёмных очках, и сел рядом с ним.

— Добрый день, — проговорил человек в тёмных очках, не поворачиваясь к пришедшему и не изменяя позы. — Что там слышно?

— Много чего слышно, — ответил сведущий в конспирации Калодонт, с напряжённым вниманием разглядывая крону находящегося на расстоянии клёна. — Вас обвиняют в новом убийстве.

— Знаю, — небрежно сказал человек в тёмных очках. — Это не новость.

— И как вы думаете выпутаться из этого?

— Ещё не знаю. Я не герой сенсационного романа, чтобы всё заранее знать.

— Правильно. Вы, наверное, услышали это от них? — Калодонт указал на детей, которые в тот момент отчаянно ссорились между собой.

— Возможно. А что ещё?

— Я познакомился с паном в котелке.

— Кто он?

— Союзник.

— Как его зовут?

— Не знаю… — Калодонт немного смутился.

— Очень хорошо, — похвалил человек в тёмных очках. — Вы неоценимый соратник. Ещё что?

— Марта… Её, наверное, схватили!

Человек в тёмных очках встал, снова сел, повернулся к Калодонту и взял его за плечо.

— Как? — почти крикнул он.

— А так, — довольно сердито ответил Калодонт. — Вчера утром она поехала на толчок — и до сих пор не вернулась. Пани Маевская уже заявила в милицию.

— Пан Юлиуш, — проговорил человек в тёмных очках тихо, но с явным волнением. — Дела у нас неважные. Здесь минуту назад я убедился, как неправильно меня понимают, как превратно истолковывают то, что я делаю. А теперь ещё Марта…

Он встал и собрался уходить. Калодонт схватил его за пиджак.

— Садись, шеф, — проговорил он с дружеским укором. — Хоть я и плохой сотрудник, но… — Калодонт заколебался. «Как ему объяснить? — растерянно думал он, — ведь они соперники».

— Во всяком случае, у меня есть интересные сведения, — сказал он осторожно, — я знаю, кто написал о вас статью, и вхож к этому человеку.

— Но статья… — начал человек в тёмных очках.

— Нет, — возразил Калодонт, — всё сложилось совсем иначе. Сегодня ночью я узнал… — И он рассказал, что было на самом деле.

— Откуда вы всё это знаете? — спросил человек в тёмных очках, когда Калодонт умолк. — От кого? Кто вам рассказал?

Калодонт концом своей палки рисовал на песке какие-то зигзаги.

— Доктор Гальский, — сказал он, внезапно решившись. — Я не уверен, знаете ли вы такого?

— Знаю, — ответил его собеседник голосом, в котором звенел металл. — Как вы на него вышли?

— Он ночевал у меня сегодня, — сообщил Калодонт. — Я зашёл к нему, разыскивая Марту. — Наступила тишина, в которой было что-то недосказанное. — Гальский очень хочет с вами поговорить, — в отчаянии сказал Калодонт. — Не знаю, как вы…

— Так вы говорили ему обо мне? — неожиданный гнев задрожал в голосе человека в тёмных очках. — Пан Калодонт…

В воздухе повисла угроза.

— Нет, — тихо, но безбоязненно ответил Калодонт; он знал, какой огонь сейчас пылает за тёмными очками, но почему-то не испугался, — это он всё время говорил о вас. Считает, что вы спасли ему жизнь. Боготворит вас. Твердит, что должен сказать вам нечто очень важное. Мечтает встретиться с вами. Я знаю, что это удивительно, но, тем не менее, правда…

И снова полная недомолвок тишина повисла над их скамьёй, как над островком молчания посреди шумного океана детворы.

— Прошу вас, согласитесь на встречу, — почти умоляюще сказал Калодонт.

— Хорошо, — спокойно и мягко ответил человек в тёмных очках, — вечером я с ним поговорю. Он, кажется, только что Поправился после тяжёлой болезни?

— Да, — прошептал Калодонт, с благодарностью глядя в тёмно-зелёные стёкла, — это так. — Ему хотелось сказать ещё много тёплых слов, но человек в очках встал и перебил его:

— Теперь нужно разыскать ту девушку, — бросил он и ушёл, не попрощавшись, быстрыми шагами. Калодонт успел всё же заметить, как он деликатным, осторожным движением обошёл ребёнка, бежавшего не глядя прямо ему под ноги.

Ежи Метеор вышел из подъезда своего дома после бессонной ночи: в ночном кошмаре перед ним мелькали лица Мериноса, Вильги и его собственное. На уличных столбах розовели большие афиши, угловатыми огромными чёрными буквами извещавшие о футбольном матче между Польшей и Венгрией. Перед афишами толпились люди, изучая и по нескольку раз перечитывая все подробности; пробегая глазами текст сообщения, болельщики от волнения кусали себе губы. Стоило только взглянуть на эту картину, чтобы сразу понять: золотое видение — билет на этот матч — для некоторых заслонит на несколько ближайших дней всё — семью и работу, плохое самочувствие и любовные заботы.