подслушанный разговор. Для Беркера участие в этом шоу много значит. Я тоже ему важна. Ради его мечты я должна бороться. Ради его мечты мы оба должны остаться.
— Найджела, — прерывисто дыша, произнёс мое имя Беркер, — не знаю, как ты это делаешь, в тебе определённо есть сила. Потому что я схожу с ума, когда ты рядом, — он крепче обнял меня. — Я очень люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Беркер. Хочу, чтобы сегодня для нас не осталось преград. Мы ведь выдержим, обещаешь?
Он неуверенно кивнул и спрятал лицо в моих волосах.
— Беркер? Я хочу, чтобы ты настроился на победу.
— Всё хорошо, Найджела, — отстраняясь, сказал он мягко и вкрадчиво. — Я готов. Но и ты, пожалуйста, постарайся.
— О, поверь, даже если я захочу, меня не выгонят. Но если я уйду, то помни, что моё сердце и разум останутся с тобой, и ради меня ты победишь.
Он поцеловал мои руки.
— Ты не уйдёшь.
На глаза наворачивались слёзы, поэтому я решила уйти. Да и время поджимало. Ёся отсчитывал минуты.
Девушка, которая наносила макияж, охала и качала головой, говоря о том, что не стоило мне плакать, потому что теперь сложно убрать следы. А я не могла с собой справиться. Пришла от Беркера и разрыдалась. Меня тронула его искренность. Он моя судьба, воздух, которым я дышу. И нет человека добрее, чем Беркер. Ну вот, я снова плачу.
— Пожалуйста, постарайтесь не плакать, — возмущалась визажист. Она промокнула мои глаза тампоном и снова взяла пудру.
Дверь в гримерку открылась и закрылась.
— Оставь нас на минуту, — потребовал мужской голос и визажистка немедленно вышла. Я продолжала лежать в кресле с закрытыми глазами. Затем сказала:
— Франко Руис. Разве этот день мог бы пройти иначе? Я даже отчасти ждала тебя здесь.
— Эх, Найджела, — вздохнул Руис у меня за спиной, — и почему ты такая упрямая?
— Действительно — почему?
— Сегодня ты можешь уйти, потому что я палец о палец не ударю, чтобы…
— А я вас ни о чём никогда не просила! — перебила я, встав с кресла. — Меня не нужно спасать. Если мне суждено пройти это испытание, я его пройду.
Он ухмыльнулся, и что-то тёмное проскользнуло в этой короткой ухмылке.
— Ты потеряла отличный шанс сиять.
— О, не стоит так переживать, синьор Руис! От сияния ослепнуть можно. Я как-нибудь обойдусь… — Я широко улыбнулась. Почему он на меня так странно смотрит? Что ещё ему надо? — Вы закончили? Я могу привести себя в порядок?
— Да! — опомнился он. — Съёмки через двадцать минут. Удачи, Найджела. Не пожалей о своём решении.
Я уставилась на закрытую дверь, когда Франко вышел. Что он хотел этим сказать? Почему я должна сожалеть? Если он об участии на этом шоу, то я не обязана говорить «да» каждой новой возможности!
Я шла в студию со странным чувством, что Франко приходил ко мне не просто так. Что мои мучения, несмотря на самостоятельную борьбу, сегодня не закончатся. Что самое тяжёлое ждёт меня впереди.
91
— На приготовление блюда вам даётся сорок минут. Готовы? Три! Два! Начали!
И только Франко выкрикнул эти слова, мы рванули с мест: кто за кастрюлями и чашками, кто полез в шкаф за продуктами, а кто бросился к раковине, чтобы набрать в чайник воды.
Продумав свой рецепт заранее, я знала, что мне надо. Схватив пару кастрюль, сковородку и чашки, я побежала к тумбе. К своему удивлению, я не думала о том, что вместе со мной также упорно стараются Беркер, Мерти и Рико. Я забыла про них. В голове остался только рецепт и чёткая схема приготовления блюда.
Потом я спрашивала себя, какая сила мной управляла. Кому я что доказывала? Для чего старалась? Ради какой цели у меня на лбу выступал пот?
Ради мамы, которую не хотелось разочаровывать? Ради Беркера, для которого моё пребывание на шоу равносильно исцеляющей пилюле? Или я была так зла на Франко Руиса, что решила во что бы то ни стало идти до конца?
Время не стояло на месте, оно бежало. В кастрюлях бурлило, шкварчало, шипело, запахи разлетелись по всей студии. Члены жюри время от времени прогуливались между тумбами, наблюдая за процессом. Иногда нам специально заговаривали зубы, но меня это не коснулось. К счастью, ко мне не подошёл Франко. А Джеймс лишь молча понаблюдал, как я заворачиваю начинку и делаю мясные рулеты.
Паника началась за десять минут до окончания времени. Я торопилась, потому что за десять минут нужно было сделать два соуса и пенку. Десять минут!!! Это не под силу ни одному профессионалу. И я уже думала оставить только один соус, но откуда-то взялись силы, и я рискнула.
За шестьдесят секунд до финиша моя тарелка была готова. Поднимая руки, я улыбалась. Меня переполняла гордость. И только теперь впервые я посмотрела на Беркера. Но он выглядел озабоченным. Мой взгляд чётко задал вопрос: что такое? Он печально покачал головой, и я поняла, что задуманное им не вышло.
У Андриуса была лучшая тарелка. Жюри поздравили его с выходом в финал и отправили к ожидающим Бернардо, Дамьяну и Эмилю. Я кусала щёки от злости. Кто угодно, но не Андриус! Да за что?
Мой пульс зашкаливал. Я молилась про себя: «Пусть следующим будет Беркер. Пусть будет Беркер…»
— Поздравляю, Зельда! — прозвучал голос Руиса, и я по инерции закрыла глаза.
Тогда я почувствовала, как Беркер сжал мою кисть. Я сжала его руку в ответ. Я так волновалась, что едва держалась на ногах.
— Итак, третий участник, который смог обеспечить себе дорогу в финал, стал… — Джеймс помедлил, испытывая наше терпение.
Я, Беркер, Рико или Мерти.
Похоже на злую шутку.
Мы все дружны, и для одного из нас сегодня всё закончится.
— Мерти! — выкрикнул Джеймс, и мы захлопали в ладоши, не показывая, как разочарованы сами.
Пожав руки парням и крепко обняв меня, Мерти
