Находились с владыкой и митрополиты гонимые, и епископы. Церковные архивы подтвердили, что следы священнослужителей ведут именно к нам, сохранились письма владыки, в которых он сообщает о намерении выехать в Сибирь, за острог Красноярский, проследовать железнодорожным путем в сторону таежную, глухую, указать точно месторасположение права не имеет, потому что с ним находится монастырская братия, доверившая ему свои жизни.
Никто из православных подвижников до китайских границ и городов чужеземных не добрался, да и не желал добираться.
Если верить народным богунайским преданиям, то когда наступил черед главному владыке исчезнуть вослед прочим праведникам, взяли люди добрые из паломников белый головной убор митрополита, хранили, не снимая креста с алмазом-бриллиантом, как великое достоинство русского священнослужителя. Тайна клада этого потомками не раскрыта.
Не приняли тогда старцы наследников русского монашества, не передали молодым слов последних, опасаясь за жизнь молодежи в смутное тогдашнее время. Начиная с девятнадцатого года и по двадцать четвертый год исчезали монахи друг за другом.
Горели неугасимые лампадки медные, иконы висели на стенах, келии чистые стояли. Стихли службы церковные, умолкли молитвенные песнопения. Началось новое чудо.
У церковного алтаря перед иконою Божьей Матери горела большая свеча! Благодарные ли жители ставили ее, поддерживая порядок в скиту, или неизвестной волею держалось прежнее убранство скита — то никому неведомо.
Однажды приехал местный милиционер на резвом коне, проверить, что творится на Богунае. Куда люди подевались? Вещи на месте, мебель сохранена, а стариков нет нигде.
Ничего выяснить не удалось, да в той напряженной жизни не до этих мелочей было.
Помнит старая бабушка Агафья то далекое время. Случилось перед праздником Крещения Господня. Вышел владыко с резным посохом в облачении парадном искать место на реке, где бы удобно было воду освятить. Такое действие называется по-церковному искать Иордань. Долго, с трудом переступая, поддерживаемый помощниками, ходил седой старец, молился. Неожиданно, от скита недалече, ударил он в лед посохом. Посох его не простой был, резной весь, дерева кипарисного, с тонкою позолотою. Расступился лед, открылась прорубь невеликая и осталась незамерзшею.
Геологи чудо подтвердили, сказали, что горячие ключи появились, потому не образуется лед в месте указанном. Вода у бережка дымится и от проруби к середине реки лед тонок.
Помнит старая бабушка Агафья то время. Осталась у нее с тех лет из скита лаковая икона святителя Николая Чудотворца. Раз в год стекает по образу скорбная слеза, стекает она, хрустальная, по душам православным. Далеко заблудились мы, люди русские, и каждый прав по-своему. Бьются измотанные люди о непробиваемую стену, забывая смысл жизни.
Со временем разрушился скит на Богунае, запустело все понемногу, после войны уже мало чего оставалось. Кто-го ходил туда в старые кельи за иконами редкими. Славились те иконы красотою и особенной благодатью. После войны пришли времена перемен. Многие охотничьи избушки горели, не без помощи человека. Прошлись несчастья и по остаткам скита богунайского. Но если придете вы на поляну, где скит находился, почувствуете особенный воздух, дыхание тайги, молитвенную тишину.
Здесь приручали горностаев великие старцы, лечили сибирских ланей и собирали целебные травы… Да и горячий ключ до сих пор бьет водой незамерзающей, охотники уверяют — целебной.
Вслушайтесь в тишину леса, перестаньте думать о мирских заботах, вспомните о достойных старцах, их мужестве, их любви к людям.
Где жили старцы? В благодатнейшем уголке Сибири, где уже начинаются Саянские горы, но где они еще не набрали всю высоту и силу горных кряжей, где каменные склоны только изредка обрываются скалами красноватого базальта. Есть на Богунае и кедры — сибирские кипарисы, в большинстве своем колотовые. Золотистые стволы кедров устремлены вверх, в небо, каждая их веточка, иголка и хвоинка тянется к ненаглядному солнцу, такому желанному в нашем холодном крае. Стремительная и прозрачная, разрезает горы река Кан. Забьется сердце каждого сибиряка, увидевшего все сразу: изгиб реки, стесненной горами и скалами, нависшими над водой, сверкающей бликами; зеленую тайгу, подступающую к прозрачному потоку; бездонную глубину неба над красотой земли.
Кажется, пряный, насыщенный ароматом трав и цветов воздух наполняет грудь, делает невесомым самое существо человека. Живительная сила природы наполняет сердце каждого сибиряка. Неизвестные благочестивые старцы делали известное и нужное дело: призывали людей беречь данную от высших природных сил красоту, убеждали жить праведно и честно, защищая братьев меньших.
Вечная им память! Придет время, будет нашему рассказу продолжение, добрым людям утешение!
ЗОЛОТОЙ ЗАСОВ
Старые годы предивные были. И жил народ сибирский искони богато. И золото мыли в наших горах. Цвели окрест Богуная-реки богатые села: Ильинка, Верхняя и Нижняя Лебедевки, длинная Успенка, урожайная Сокаревка. Всех не перескажешь, забудешь.
До смутных времен жил не тужил в нашей старой Сокаревке крепкий хозяин Константин. И все в руках у него так и множилось. Устроил из лучшего леса просторный дом и двор со всякой живностью, все содержал в исправности, порядке и богатстве.
Счастье на белом свете быстро летит. А горе кривое тащится веками, и нет ему, хромому, желанного края и конца. Кажется нам, что оно навсегда. Ан нет, бывает, как говорится, и на старуху проруха.
Пролетели годы благие да прискакали из Москвы лихие.
Свергли со святого престола сначала царя-батюшку, а за тем и за Господа Бога взялись. Кто тут замечал мелкого человека? Принялись лихие обновленцы прежнюю сытую жизнь потрошить.
Вышло по новым порядкам всеобщее разорение. Начались по богатым селам-деревням поборы от властей.
Выщипали курей, коровушек увели. Коней добрых угнали, а все мало. Идет голодное время, есть новой власти нечего, значит, корми.
Вскоре затихли пустые хлева да голые подворья. Пришел черед вещам. Обвешается бедняцкий отряд оружием своим и к новой усадьбе крестьянской приступит. Спору тут нет. Обругает кулаком и давай потрошить сундуки да амбары.
Платье шелковое часто прямо при хозяйке надевали с прибаутками.
Тащили на белый свет шутники медные самовары, хорошую посуду и все такое. Любили и золото, у кого было, найти в тайнике. Искали прекрасно.
А что? Времени у веселого бедняка много. Коров не пасти. Цельный божий день, бывало, усадьбу перетряхивали. Наверняка рано или поздно все ценное повыгребут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
