Как ни странно, но Фишер не стал устраивать истерик по поводу случившегося, более того, он сделал все, чтобы Тейлор как можно скорее пришла в себя. Зная о ее любви к украшениям, он подарил ей очередную дорогую безделушку — изумрудное ожерелье, тянувшее на 250 тысяч долларов. А потом устроил шикарный прием в ее честь в римском ночном клубе «Хостария дель Орсо». Но, главное, он опять стал сопровождать свою жену на съемки и уезжал оттуда вместе с ней. Однако все эти меры имели непродолжительный успех. Вскоре Фишер стал замечать, что его жена вновь буквально пожирает глазами Бертона. А когда им выпадали совместные любовные сцены, они уже не сдерживали себя и терзали друг друга как заправские любовники. В конце концов Фишера это достало, он собрал вещи и укатил в Нью-Йорк. Учитывая, что и жена Бертона в те дни находилась в Лондоне, легко догадаться, чем занимались Тейлор и Бертон все то время, пока их семейные половины отсутствовали.
Весной 1962 года практически все западноевропейские газеты только и делали, что писали о романе Тейлор и Бертона. Даже такие темы, как берлинский кризис или ядерные испытания отошли на второй план перед этим адюльтером. Первым свое громкое возмущение происходящим выразил Ватикан, который назвал этот роман «бездумной прихотью двух взрослых детей», которые нанесли «оскорбление благородству человеческой души». Затем к этому возгласу возмущения присоединилась и американская пресса, а чуть позже и политики. Так, конгрессмен Айрис Блитч заявила, что Тейлор «подрывает престиж американской женщины за границей». Она потребовала, чтобы генпрокурор аннулировал паспорта обоих любовников, дабы не допустить их возвращения в страну. Короче, ситуация зеркально напоминала ту, что произошла в 1950 году с другой голливудской звездой — Ингмар Бергман (кстати, ее роман тоже происходил в Италии).
Тем временем в мае Тейлор совершила еще одну попытку самоубийства. Произошло это после того, как жена Бертона Сибил сообщила, что возвращается в Рим, и Ричард отправился ее встречать. Тейлор попыталась его удержать, но он послал ее к черту. И тогда Тейлор вновь наглоталась таблеток. Ее доставили в госпиталь, где промыли желудок и вновь вернули к жизни. А Бертон, под давлением жены, сделал публичное заявление, что разводиться с Сибил не собирается. Однако он был неискренен, поскольку возле Сибил его держало только чувство долга (одна из их дочерей родилась умственно отсталой), а к Тейлор влекла обыкновенная похоть. Поэтому, когда в июне съемки многострадальной «Клеопатры» были наконец завершены, любовники сделали все возможное, чтобы вскоре вновь встретиться на съемочной площадке другого фильма — «Особо важные персоны». Лента снималась в Лондоне, Тейлор и Бертон жили в одном отеле «Дорчестер», и это обстоятельство весьма облегчало им жизнь. Все ночи, а порой и дни напролет они проводили то в одном номере, то в другом. Как признается позднее сам Бертон, в огромной когорте его любовниц были только три по-настоящему страстные женщины, и в их числе — Тейлор.
После «Особо важных персон» скандальный роман плавно перетек на съемки другого их совместного фильма — «Бекет». В разгар работы над ним — в июне 1963 года — на широкий экран вышла «Клеопатра». Фильм, который съел 40 миллионов долларов, в прокате с треском провалился. Практически все статьи, посвященные ему, были критическими. Особенно сильно доставалось Клеопатре-Тейлор, которую как только не называли: «слишком толстой и слишком грудастой», «махоньким талантом», «животным с политическими амбициями», «пышнотелой матроной» и т. д. и т. п. Когда Тейлор прочитала все эти отзывы, у нее случился удар, который надолго уложил ее в постель в «Дорчестере».
Осенью Бертон отправился в Мексику, в город Пуэрте Валларта, на съемки очередного фильма — «Ночь Игуаны». Несмотря на то, что для Тейлор в этой ленте роли не нашлось, она все равно приехала туда, прихватив с собой двух детей и сразу 40 (!) купальных костюмов, которые она меняла ежедневно. Когда об этом узнала Сибил, она объявила, что подает на развод. Тейлор в ответ радостно заметила: «Это прекрасный подарок мне на Рождество!» — и тоже стала готовиться к разводу. Фишер не имел ничего против, но только на его условиях. Он разрешал Тейлор забрать себе сына Ричарда и приемную дочь Марию, а вот Лизу оставлял себе, мотивируя это тем, что девочка для него — словно завещание его друга Майка Тодда. Тейлор эти условия возмутили. Она назвала Фишера «вонючим говнюком» и порвала с ним всяческие отношения. Еще она заявила, что никогда не любила его и вышла за него только потому, что он был лучшим другом ее горячо любимого мужа Майка Тодда. 6 марта 1964 года мексиканский суд развел Тейлор и Фишера, а спустя девять дней, уже в Монреале, Тейлор расписалась с Бертоном. Причем жених, страдающий алкоголизмом, пришел на церемонию бракосочетания изрядно подшофе. Пока он, поддерживаемый невестой и свидетелем, вращал осоловевшими глазами вокруг, священник-униат, которого с превеликим трудом удалось уговорить освятить этот союз (у Тейлор за 14 лет это был пятый брак), сделал все, что полагается.
Поскольку Тейлор и Бертон находились в постоянных разъездах (они то снимались, то играли в театре), дети Элизабет вынуждены были кочевать вместе с ними. По словам очевидцев, родители из обоих артистов были никудышные. Они неделями не видели детей, хотя и жили с ними в одной гостинице, только этажом выше. Когда наконец детям выпадало счастье увидеться со своей мамочкой, это действо обставлялось чуть ли не как официльный прием: детей наряжали, припудривали, объясняли, как надо себя вести, а как не надо. Когда одна из нянек, уставшая смотреть на это, попробовала объяснить Тейлор, что такое отношение к детям нельзя назвать нормальным, ее попросту уволили.
Все 60-е годы Тейлор и Бертон много снимались, причем в основном вместе. Инициатива исходила от Тейлор, которая прекрасно знала своего муженька: стоило ей зазеваться, как он непременно воспользовался бы случаем и трахнул какую-нибудь из своих партнерш. Например, в 1964 году Бертон снимался в фильме «Шпион, который пришел с холода», где его партнершей оказалась давняя любовница, с которой он крутил роман еще тринадцать лет назад, — Клэр Блюм. Вполне вероятно, былые чувства могли бы вспыхнуть между ними и вновь, если бы рядом с Бертоном не оказалась Тейлор. В результате все съемки Бертон и Блюм общались только на съемочной площадке под неусыпным контролем Элизабет.
Между тем «Шпион», в котором Бертон снимался без Тейлор, можно смело назвать исключением из правил, поскольку в других фильмах 60-х они предпочитали сниматься вместе. На их счету были следующие фильмы: «Кулик» (1964), «Укрощение строптивой», «Кто боится Вирджинии Вульф?» (самая дорогая черно-белая картина — 7,5 миллионов долларов, за роль в ней Тейлор была удостоена второй премии «Оскар») (1966), «Комедианты» (1967), «Бум!» (1968), «Анна тысячи дней» (1969). За каждый фильм Тейлор получала по 1 миллиону долларов, 10 % с кассовых сборов, а также 4 тысячи долларов в неделю на карманные расходы. Гонорары Бертона были пожиже: 500 — 750 тысяч доларов за фильм и 2 тысячи в неделю на карманные расходы. К концу 60-х они были самой богатой в мире звездной парой, заработав на двоих порядка 50 миллионов долларов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
