Мне не пришлось долго искать. У Алхимиков не было записи об убийстве, и к тому же, они бы не стали записывать, если бы Келли была человеком. Во множестве новостных газет о ней нашлись статьи, но я не смогла найти, ни одной фотографии.
— А как насчет ежегодника? — спросила Джил. — У кого-то должны они быть.
— Слушай, блестящая идея, — похвалила я.
— Видишь? Говорила же, что я полезна.
Я улыбнулась ей, а затем кое-что вспомнила.
— О, у меня для тебя хорошие новости. Возможно. — Я кратко пересказала «план» Кристин и
Джулии о вступлении Джил в «швейный клуб».
Джил оживилась, но по-прежнему оставались настороженной.
— Ты действительно думаешь, что это сработает?
— Есть только один способ это выяснить.
— Я за всю свою жизнь ни разу не прикасалась к швейной машинке, — призналась она.
— Думаю, что это твой шанс научиться, — сказала я ей. — Или, возможно, другие девушки будут
рады просто вступиться за тебя, как за модель в их классе.
Джил ухмыльнулась.
— Думаешь, на это подпишется хоть одна?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но вдруг сыграет женская солидарность.
Зазвонил мой телефон, высветив на дисплее номер мисс Тервиллиджер. Я ответила, готовясь бежать за кофе.
— Мисс Мельбурн? — сказала она. — Если вы и ваш брат сможете добраться до Карлтона в
течение часа, то договоритесь с кем-нибудь из регистратуры, прежде, чем они закроются. Успеете?
Я посмотрела на часы и понадеялась, что Адриан не занят чем-нибудь важным.
— М-м, да. Да, конечно, мэм. Спасибо. Огромное вам спасибо.
— Человека, с которым вам предстоит беседовать, зовут Уэс Реган. — Она помолчала. — И сможете прихватить мне капучино на обратном пути?
Я заверила ее, что смогу, а затем позвонила Адриану с инструкциями, чтобы, когда я приеду — он уже ожидал меня. Быстро сменила свою униформу на блузку и юбку из саржи[32]. Глядя на свое отражение, я поняла, что он был прав. Действительно не было большой разницы между амбервудским и моим повседневным гардеробом.
— Жаль, что я тоже не смогу поехать, — грустно вздохнула Джил. — Хочется снова повидаться с Адрианом.
— Ты же вроде как каждый день его видишь?
— Правда, — согласилась она. — Хотя я не всегда могу попасть в его голову, как только мне вздумается. Это происходит спонтанно. И вообще, это не то же самое. Он не может разговаривать со мной через нашу связь.
Я чуть было не сказала, что это звучит намного лучше, чем быть лично с ним рядом, но понимала, что это было бы бесполезно.
Когда я добралась до Кларэнса, Адриан был уже во всеоружии и готов ехать, взволнованный и стремящийся действовать.
— Ты только что разминулась со своим дружком, — сказал он, усаживаясь в Лотте.
— С кем?
— С Китом.
Я поморщилась.
— Вовсе он мне не дружок.
— Неужели? Многие из нас в первый же день подумали так же, Сейдж.
Я почувствовала себя из-за этого неуютно. Некая часть меня знала, что я не должна смешивать свои личные чувства к Киту с работой. Мы, своего рода, были коллегами, и должны были представлять единый, профессиональный фронт. Но, в то же время, отчасти я была рада, что эти люди — даже если они были вампирами и дампирами — не думали, что я была на одной волне с Китом. Я не хотела, чтобы они считали, что у нас с ним много общего. И разумеется, я не хотела иметь с ним ничего общего.
И тут до меня дошел полный смысл слов Адриана.
— Секундочку. Он только что был здесь?
— Полчаса назад.
Он, должно быть, отправился сюда прямо из школы. Я была счастлива, что с ним разминулась. Что-то мне подсказывало, что он бы не одобрил, мое содействие дальнейшему образованию Адриана.
— Зачем он здесь был?
— Не знаю. Думаю, что проверял Кларэнса. Старик неважно себя чувствует. — Адриан достал пачку сигарет из кармана. — Не возражаешь?
— Возражаю, — ответила я. — Что с Кларэнсом?
— Не знаю, но он много отдыхает в последнее время, что делает пребывание там еще более невыносимым. Я имею в виду, что он не самый великий собеседник, но некоторые из его сумасшедших баек были весьма интересными. — Адриан задумался. — Особенно под виски.
— Держи меня в курсе о том, что он делает, — пробормотала я. Я задавалась вопросом, может быть, именно поэтому, сегодня Кит так торопился. Если Кларэнс серьезно болен, у нас есть возможность договориться с моройским врачом. Это усложнило бы нашу обстановку здесь, в Палм-Спрингсе, так как либо мы должны были бы отвезти Кларэнса, либо кого-то к нему привести. Если этим занялся Кит, мне нет нужды самой об этом беспокоиться... просто не верилось, что он может хорошо справиться, хоть с какой-то работой.
— Не знаю, как ты его терпишь, — сказал Адриан. — Раньше я думал, что ты слабая и просто не сопротивляешься... но, теперь честно говоря, думаю, что на самом деле, в тебе есть стержень. Не жаловаться и не грызться в ответ отнимает чертовски много энергии. У меня нет такого самоконтроля.
— У тебя его больше, чем ты думаешь, — сказала я, немного взволнованная его комплиментом. Порой я так много взваливала на себя, не в силах иногда с этим справиться, что даже никогда не задумывалась, как это отнимает мои силы. И еще больше была удивлена тем, что именно Адриан указал мне на это.
— Я постоянно хожу по краю. Мой отец и Алхимики, на самом деле, проявляют огромную дисциплину и беспрекословно следуют указаниям вашего руководства. И, своего рода, я в двойне связана, потому, как хожу с ними по шаткому мосту, поэтому для меня, сейчас крайне важно не высовываться.
— Это из-за Розы? — Он тщательно контролировал свой тон.
Я кивнула.
— Да. То, что я сделала, было равносильно предательству в их глазах.
— Не знаю, о каком «равносильном» идет речь, но звучит довольно серьезно. — Боковым зрением, я могла видеть, как он изучает меня. — Это стоило того?
— Да. — Было легко так говорить, пока у Зои не появилась татуировка, а я не столкнулась с «центром переподготовки». Стоит этому измениться — думаю, изменились бы и мои ответы. — Это был правильный поступок. Думаю, что драма оправдана.
— Я тоже нарушил немало правил, помогая Розе, — сказал он с беспокойной ноткой в голосе. — Я сделал это ради любви. Безответной, но все же, любви. Не знаю, было ли это так же благородно, как и твои причины, тем более, что она была влюблена в кого-то другого. Большинство моих «драматических действий» были беспричинны. И большинство из них были направлены исключительно на то, чтобы досадить моим предкам.
Я обнаружила, что немного даже завидую. Не смотря на то, что я не понимала намеренную попытку добиться отцовской реакции — хотя, конечно, и сама хотела бы этого.
