Но даже если она и помнила жену Бена, то ничего не сказала. Выглядело так, будто она понемногу сходит с ума, пытаясь понять, что происходит.
– Я не знаю, что делать дальше. – Она была так растеряна.
Я мог подсказать несколько идей, но вряд ли предложение руки и сердца пришлось бы ей сейчас по душе.
– У тебя есть несколько вариантов. – Мне не хотелось перечислять их, но на этот раз Кэйлен должна сама сделать выбор. – Мы может пойти ко мне домой и позвонить в полицию. Они найдут тебе работу и жилье у какой-нибудь женщины. В прошлый раз они считали, что это может помочь.
Кэйлен слушала меня, не перебивая. Видимо, ее не пугала мысль, что я хочу сбагрить ее с рук. Потрясающее спокойствие.
– Либо можешь снова пожить у нас. – Я надеялся, что ее улыбка мне не померещилась. – В прошлый раз тебе вроде понравилось. И Бен с Джулией обрадуются твоему возвращению. – Я уставился себе под ноги. – Я тоже буду рад. Правда, у них родилась дочка и стало немного тесновато, но если ты не против, – я поднял взгляд, – будь как дома.
Кэйлен прикрыла глаза. Казалось, она пытается отыскать в своей памяти что-то важное. Словно складывает пазл.
– Я должна остаться с тобой, – наконец заявила она.
При этом недоуменно наморщила лоб, будто сама не понимала, почему приняла это решение. А мне все равно. Я был счастлив. Наверное, я глупо выглядел в тот момент, но я вообще странный. Все же я постарался взять себя в руки, пока не запрыгал от восторга.
– Здорово! Просто отлично.
Какое-то время мы просто радостно улыбались. Но прежде чем поверить, что все происходит на самом деле, мне нужно кое-что знать.
– Слушай, сделаешь мне одолжение? Если тебе снова надо будет уйти, ничего страшного. Только скажи мне заранее, хорошо? Пообещай, что не исчезнешь в один прекрасный день.
Я должен знать: даже если Кэйлен передумает, в следующий раз мы попрощаемся. Второй круг таких тревог и волнений я не перенесу.
Кэйлен ответила мне бесконечно нежным взглядом. Выражение было мне знакомо. Она обладала невероятными запасами терпения. Она приложила ладонь к моей щеке и посмотрела мне в глаза. Если ей хотелось убедиться, что я внимательно слушаю, то ее старания были излишни.
– Акинли, ты единственный, кого я знаю в этом мире. Ты открыл для меня двери своего дома, причем уже во второй раз, правильно? Мне кажется, я обидела тебя раньше. Я вижу в твоих глазах боль, но ты извиняешься. Я ничего не помню, но сейчас ты очень добр ко мне. Зачем мне уходить?
Кажется, у меня участилось дыхание. На миг я потерял нить разговора.
– Прости, что причинила тебе боль, – прошептала Кэйлен.
И она говорила искренне. Кэйлен не умела лгать. Она жалела, что обидела меня, и не собиралась уходить.
Может, у меня есть надежда и в моей жизни наконец-то воцарится покой. Надежда переполняла сердце, и мне было совершенно необходимо срочно с кем-нибудь поделиться. Надо показать Кэйлен Бену и Джулии! Не откладывая!
– Пошли домой, – сказал я.
При слове «дом» у Кэйлен загорелись глаза. Она кивнула, и я помог ей подняться с камней.
Она еле держалась на ногах. Мне не следовало радоваться, но я воспользовался предлогом прижать Кэйлен ближе, чем следовало бы. Одной рукой я обнимал ее за талию, а в другой сжимал ее ладонь: так мы в ногу передвигались по каменистому берегу. Я не смог удержаться и поцеловал ее в макушку. Мне хотелось большего, но я упорно напоминал себе, что Кэйлен ничего не помнит. К тому же она сегодня чуть не утонула. Когда я прижал ее к себе, Кэйлен чуть слышно и радостно ойкнула. Я попытался заглянуть ей в лицо, но она уткнулась мне в грудь, а я не возражал.
– Помню твой запах! Я его узнала! – вне себя от радости воскликнула она.
Я шел и смотрел перед собой. И улыбался. По щеке катилась предательская слеза.
Глава 19
Я стану самым везучим человеком на земле. Если Кэйлен согласится, никто не сможет этого опровергнуть.
Я не мог перестать выкручивать руки и оправлять одежду. Надо сохранять спокойствие. Но как?
Кэйлен.
Сегодняшний день целиком посвящен ей. Единственная, кто мог заставить мир перестать трястись, – это Кэйлен. Так что я сел на диван, сделал вид, будто смотрю телевизор, а сам украдкой разглядывал ее.
Сработало, как по волшебству. Если она рядом, по телу тут же разливается спокойствие. Метод не подводил никогда, даже сейчас.
Кэйлен не делала ничего особенного. Посредине гостиной Бекс уснула на расстеленном для нее одеяле, в окружении игрушек. Кэйлен сидела над ней на корточках. Она заправила волосы за ухо, но одна прядь свисала почти до лица девочки. Кэйлен ласково гладила малышку по щеке и выглядела полностью довольной жизнью. Хотя она ничего не помнила о своей семье, должно быть, ее мать была потрясающей женщиной – настолько естественно Кэйлен обращалась с детьми.
Естественно. Это слово хорошо подходило к тому, как Кэйлен вписалась в наше семейство. С первых минут своего возвращения она прочно заняла свою нишу. Я поверить не мог, как просто все получилось.
Я боялся, что навсегда потерял ее доверие, когда совершил ужасную ошибку и не велел Кейси немедленно убираться. Но Кэйлен отказывалась обижаться на меня за то, чего не помнила. Она считала, что наша дружба начинается заново. Меня немножко расстроило, что она выбрала слово «дружба» вместо «отношения». В первом разговоре на берегу я ясно дал понять, что считаю ее больше, чем другом.
Но я всегда отличался упорством. Я знал, что люблю ее. Целый год прошел в разлуке, и я не собирался допускать его повторения. И теперь должен потрудиться. Каждый новый день давал мне возможность доказать Кэйлен, что когда-нибудь я буду ее заслуживать. Я получил новую цель в жизни.
Кэйлен жила с нами, но теперь я мечтал, чтобы ее пребывание в доме стало постоянным. По сути, мы жили в одной комнате, но ночевала она на кровати, а я на диване. Она настаивала, что на кровати должен спать я, поскольку это моя комната. Я заверял, что гостевая теперь принадлежит ей, а если Кэйлен вздумает переехать на диван, я расценю ее поступок как личную обиду. На том и порешили. Кэйлен получила хорошее воспитание и не любила доставлять людям неудобства. Но наша договоренность меня не радовала по нескольким причинам.
Во-первых, я желал ее. Постоянно. Каждую ночь я мечтал, что она попросит меня остаться и провести ночь в одной кровати. Я представлял сотни вариантов. Но почти во всех мечтах Кэйлен оказывалась голой, а я твердо решил вести себя как джентльмен. Ведь я собирался прожить с ней всю жизнь. Во-вторых, на диване неудобно. Не так уж мучительно, но он слишком короткий для меня. Я плохо спал, а поспать я люблю. Но я был готов спать на камнях во дворе, лишь бы Кэйлен понимала, что я дорожу ею. К тому же сейчас я спал гораздо лучше, чем в ее отсутствие.
