— После вашего триумфального появления, — со злым укором произнес лейтенант. — Мне с трудом удалось подавить волнения в крепости. Лейтенанта Броссара чуть было не сбросили с крепостной стены в ров с нечистотами!
— Признаюсь, этому мерзавцу пошло бы на пользу такое купание, — пожал плечами я и, как ни в чем не бывало, сделал маленький глоток из своего бокала. — Я до сих пор не понимаю, как такой болван, как этот Броссар, смог получить это место. Не иначе, за него похлопотал его давний благодетель Луи де Роган. Не так ли?
Лейтенант хотел было разразиться гневной речью, но мои последние слова заставили его заткнуться и подобраться.
— Лейтенант, — продолжил я. — Мне искренне жаль вашего старого боевого товарища, лейтенанта Венсана, чье место после его неожиданного и очень странного падения с лестницы занял этот боров Броссар. А еще мне прекрасно известно, что вы, как настоящий друг, взяли на себя бремя по содержанию прикованного к постели Венсана, а также его супруги и двух дочерей.
— Венсан неделю тащил меня раненого на своем горбу, после того как наш отряд попал в засаду диких… — хмуро произнес Тассен. — Я обязан ему жизнью.
— Я вас прекрасно понимаю, — кивнул я. — И восхищаюсь вашим благородством.
— Барон фон Гольц сказал мне, что, если бы не вы, они бы погибли, — внимательно глядя мне в глаза, произнес лейтенант.
— А если бы не они — погиб бы я, — пожал плечами я. — Такие вещи понятны только тем, кто не отсиживается за спинами подчинённых и не придумывает несуществующие недуги, только чтобы увильнуть от исполнения своего долга.
— Отрадно осознавать, что в роду де Грамонов помнят о чести и воинской доблести, — не остался в долгу Тассен.
— Благодарю, господин лейтенант.
— И все-таки зря вы полезли на рожон… — покачал головой он и тяжело вздохнул.
— Почему же? — улыбнулся я. — Четверо дворян из славных родов возвращаются с патрулирования, а им во всеуслышанье предъявляют претензии о том, почему они еще живы. И кто? Какой-то кретин. Да еще и простолюдин.
— Да, но… — с сомнением в голосе произнес лейтенант.
— Почему вы не отправились на наши поиски? — в лоб спросил я.
— Капитан запретил…
— Значит, мы были в своем праве задать несколько вопросов Броссару. Тем более, что все это произошло в присутствии представителя тайной канцелярии его величества. Он так и не проронил ни слова в защиту Броссара.
— Как это? — искренне удивился Тассен.
— Вам не сказали, что там присутствовал Гобер? — хмыкнул я. — И почему я не удивлен?
— Нет… — нахмурился Тассен, а его щеки побагровели. — Вот ведь крыса…
— Когда мы пришли, эти двое мило проводили время за шикарно накрытым столом, — усмехнулся я.
Лейтенант сжал кулаки и скрипнул зубами.
— Будет правильно, если господин бургомистр узнает об этом факте, — ненавязчиво посоветовал я.
Тассен задумчиво кивнул.
— А еще, — подливая нам обоим вина из кувшина, сказал я. — Было бы замечательно, если бы господин бургомистр уже сейчас озаботился бы временной заменой нашего доблестного капитана.
Я почувствовал на себе тяжелый взгляд лейтенанта.
— Вам, вероятно, уже известно о том, что я вызвал Луи де Рогана на дуэль?
— Да, уже весь Тулон ставит на смерть капитана, — кивнул лейтенант, но тут же ошарашил меня новостью: — Только вот сам капитан все отрицает. И у него есть на то причины. О вашем поединке с виконтом де Ламаром знают многие. У де Рогана, который носит на поясе меч как украшение, нет шансов против вас. Именно поэтому он говорит, что не было ни одного свидетеля вашего с ним конфликта, как и соответственно вызова.
Охренеть! Это что такое происходит?
— В тот момент, когда капитан оскорбил меня, во дворе особняка находилось два десятка человек, — возмутился я.
— Простолюдинов, — поправил меня лейтенант. — Пятеро из них — вообще сервы и двое ваших слуги, а следовательно, заинтересованные. Стражники молчат. А бедняга Молле напуган до чертиков. Но и он не благородных кровей. Так что ваше слово против слова де Рогана…
Вместо того, чтобы громко ругаться и обливать грязью капитана, я сдержанно улыбнулся, чем очень удивил лейтенанта.
— Ну что же, — пожал плечами я. — Ему же хуже.
Глава 28
— Господин, ваш травяной отвар, — произнес Бертран, ставя на мой стол поднос с чашкой и небольшим чайником.
— Благодарю, — кивнул я, задумчиво наблюдая в окно за происходящим во внутреннем дворе особняка.
Там сейчас наш ветеран неумолимо и планомерно вдалбливал основы, как здесь говорят, «смертного боя» в моих пятерых сервов. Особенно доставалось последние дни Кевину. Жак и Бертран взялись за парнишку с восторженно-неуёмным энтузиазмом.
После физических тренировок с ветераном Кевин, еле волоча ноги, переходил в руки моего камергера, который начал усиленно обучать его всем тонкостям светской жизни. Мне, кстати, от старика тоже доставалось, но не сильно. С этими танцами, изящными поклонами, осанкой и прочими деталями мне неожиданно помогла мышечная память Макса. Папаша граф не скупился на учителей. С раннего детства мой двойник постигал эти науки, ну а мне лишь нужно было прислушиваться к этому телу. Судя по тому, как радовался «возвращению моей памяти» Бертран, у меня, кажется, неплохо получалось.
После тренировок остальные мои сервы принимались за работу по нашему хозяйству, которое организовал Жак. Еще до сезона дождей они успели отремонтировать и привести в порядок все подсобные помещения, из недр которых раздавалось многоголосое кудахтанье, блеянье и громкий утиный гогот. Шум по утрам стоял неимоверный. Зато теперь у нас было свое молоко, мясо и яйца.
После моего возвращения Бертран подошел ко мне с предложением нанять
