Она выглядела так, словно немного сошла с ума. Я не была уверена, что Донна сможет ее успокоить. Это было похоже на сильнейший приступ истерики.
Донна наклонилась, чтобы убедиться, что другая женщина видит ее, но Дикси не переставала вырываться и кричать. Донна выкрикивала ее имя до тех пор, пока борьба не утихла, и тогда она сказала другой женщине:
— Если ты прекратишь бороться, они отпустят тебя. Ты это понимаешь, Дикси? Если ты перестанешь пытаться навредить им, они просто отпустят тебя.
Женщина на полу перестала двигаться и просто лежала, уставившись на Донну.
— Я думаю, что вы можете отпустить ее. — Сказала Донна.
— Не отпускайте ее, — сказал Эдуард, — пока она не скажет Донне что-нибудь связное.
Донна начала было протестовать, но Питер снова оказался в поле ее зрения и стянул футболку вниз, чтобы показать кровавый след от укуса зубов Дикси у себя на плече и спине. Черт побери, она чуть не вырвала у него кусок мяса.
— Поговори с ней, мама.
Донна немного побледнела, увидев укус и его окровавленную руку. Она больше не спорила с ним, просто вернулась поговорить с Дикси. Она продолжала говорить до тех пор, пока Дикси не начала отвечать полными предложениями и, казалось, не начала придавать этому смысл. И даже тогда, прежде чем отпустить ее, Бернардо, Никки и Родина сосчитали до трех, отпустили одновременно и быстро отодвинулись от нее. Она просто лежала там секунду или две, как будто не понимала, что они отпустили ее. Донна протянула ей руку, и Люси подошла, чтобы взять ее за другую руку, и вместе они помогли ей встать на босые ноги. Дикси стояла там в своем желтом цельном купальнике, держа своих друзей за руки. Она казалась очень тихой, слишком тихой, как будто ушла куда-то глубоко внутрь себя. Это было почти так же нервирующе, как крики и драка. Что, черт возьми, происходит?
Питер стоял в стороне, рядом с Донной, но не слишком близко к Дикси. Я думаю, что он уже получил от нее все, что хотел на сегодня, да и вообще навсегда.
— Она твоя подруга, мама, и это твоя вина.
— О чем ты говоришь, Питер?
— Дикси была полна решимости рассказать обо всем Бекке в бассейне, — вмешалась Люси. — Маленькие девочки играли там вместе и были совершенно счастливы.
Дикси вновь разозлилась, услышав это. Она отдернула руки от других женщин и попятилась в угол, где стоял стул, но не села на него. Она стояла рядом, прислонившись спиной к стене и держась одной рукой за спинку стула, словно пытаясь удержаться на ногах.
Донна побледнела.
— Она рассказала Бекке?
— Нет, — выкрикнул Питер, — потому что я ее остановил.
— Сначала он пытался быть вежливым, — сказала Люси, — но Дикси никак не могла заткнуться. Она сказала, что Бекка заслужила право знать правду, что она должна знать, какой отец ей достанется.
— Ты этого не сделала, — сказала Донна, пристально глядя на Дикси.
Дикси вцепилась в спинку стула так крепко, что ее рука начала дрожать от напряжения.
— Она действительно заслуживает знать правду, как и ты заслуживаешь мужа, который не будет тебе изменять.
— Я же сказала тебе, что это неправда, Дикси. Тед ни с кем мне не изменяет. Если ты расскажешь Бекке неправду, то и я не… Я не думаю, что смогу простить тебя за это.
— Ты выбросишь двадцать лет дружбы из-за того, что я расскажу правду?
— Бекке совершенно не обязательно знать обо всех этих проблемах взрослых. Ее психотерапевт объяснил, что некоторыми вещами нельзя делиться с детьми, пока у нас не закончатся варианты, а это не так, потому что вариантов очень много.
— Зачем ты вообще рассказала об этом Дикси? Даже если ты верила, что это правда, зачем было говорить ей об этом? — Спросил Питер.
— Я имею право говорить со своими друзьями.
— Не тогда, когда это так сильно затрагивает нас с Беккой. Ты же у нас мама, ты же взрослая. Это значит, что ты должна смириться и пойти на компромисс вместо того, чтобы рушить нашу жизнь, потому что ты не можешь с этим справиться.
— Как ты смеешь так говорить со мной?
— Если ты не хочешь, чтобы я так с тобой разговаривал, тогда действуй лучше, сделай лучше. — Он говорил, размахивая руками, широкими, расстроенными жестами. Донна рядом с ним казалась маленькой, но она не дрогнула и не отступила.
— Мне жаль, что Дикси не смогла оправдать моего доверия, но это беспокоило меня больше, чем я думала, Питер. Я думала, что смогу справиться. Все дело в том, что я никогда не получала от Теда безраздельного внимания. То, что они ввязались в расследование во время нашего свадебного путешествия, доказывает, что даже если у них нет романа, это все равно правда.
— Что правда, мама?
— Что существуют такие стороны его жизни, которыми он никогда не делится со мной, а только с Анитой. Это причиняет мне боль. Неужели ты этого не понимаешь?
— Ты же не маршал, мама. Он не может поделиться с тобой своей работой.
— Но он делится с ней тем, чем не делится с Бернардо.
— Что заставляет тебя думать, что они являются чем-то большим, чем просто лучшими друзьями? — Спросил Питер.
Она устремила на него испепеляющий взгляд, уперев одну руку в бедро.
— Ты же сам видишь, какие они, когда вместе.
— Да, я вижу, именно поэтому я задаю вопрос, который должен был задать еще несколько месяцев назад. С чего ты взяла, что они больше чем друзья?
— Он говорит с ней больше, чем со мной. Он доверяет ей так, как мужчина доверяет своей жене.
— Может быть, некоторые мужчины, только Тед не из таких, мам.
— Я уже была замужем, Питер. Я знаю, как устроен брак, и какие обязанности должны быть у мужей.
— Ты знаешь, как работал твой первый брак. Ты знаешь, как папа относился к тебе, но насколько я помню, он был совсем не похож на Теда. Они такие разные люди, мама. А тебе или твоему психотерапевту никогда не приходило в голову, что они могут быть очень разными мужьями? Если это очень разные люди, то и в отношениях с тобой они будут такими же разными.
— Я думаю, что знаю о браке и отношениях больше, чем ты, Питер.
— Ты же видела Аниту с Микой и Натаниэлем, да черт, теперь еще и с Никки. Она обращается с ними совсем не так, как с Тедом.
— Я всегда считала, что Анита и Тед очень почтительно себя ведут, когда находятся рядом
