Он хотел показать, что демократы умеют воевать лучше сенаторских полководцев. Все это учел Ганнибал, составляя свой план. Кроме этого, путь через Этрурию являлся кратчайшей дорогой на Рим, и Ганнибал хотел использовать этот морально-политический момент.
Главные трудности ждали Ганнибала после того, как он перешел Апеннины. Между Писторией и Флоренцией лежали болота, образованные весенним таянием снегов и разливом Арна. Четыре дня и три ночи карфагенские войска непрерывно шли по пояс в воде. Не было ни одного клочка сухой земли, так что измученные люди отдыхали на трупах вьючных животных, которые падали массами, и на сваленной в кучу поклаже. Ганнибал ехал на единственном уцелевшем слоне. От болотных миазмов у него сделалось воспаление в глазу, и он почти потерял его.
Но цель была достигнута: совершенно неожиданно для Фламиния (никто не мог предполагать, что Ганнибал изберет этот путь) карфагенская армия очутилась на его левом фланге. Однако попытки Ганнибала вызвать консула на генеральное сражение не дали результата: Фламиний пока не поддавался на провокацию. Тогда Ганнибал обошел Арреции с запада и направился в юго-восточном направлении, подвергая страшному опустошению всю страну. Фламиний не выдержал: не дожидаясь прихода Сервилия, он покинул свой укрепленный лагерь под Аррецием и бросился вдогонку за карфагенянами. Римляне были так уверены в победе, что местные жители толпами шли за армией, неся цепи и колодки для будущих пленных. Теперь Ганнибалу оставалось только выбрать место и время для решительного удара.
На северном берегу Тразименского озера лежит долина, окруженная с трех сторон горами, четвертую сторону образует линия берега. С запада в долину ведет узкое дефиле. Это место Ганнибал выбрал для засады. Ночью он расположил свою конницу у входа в дефиле, скрыв ее за холмами, чтобы ударить в тыл римлянам, когда они войдут в долину. При выходе из долины на крутом холме были расположены легко вооруженные, а сам Ганнибал с ливийской и иберской пехотой занял центральные высоты, параллельные берегу.
Указания нашего основного источника, Полибия, не настолько ясны, чтобы можно было вполне точно установить место битвы и расположение частей карфагенской армии. Поэтому в научной литературе существует несколько исключающих друг друга попыток восстановить картину знаменитого сражения. Здесь мы даем тот вариант, который кажется нам наиболее вероятным.
Ранним утром 21 июня 217 г. римляне, оторвавшиеся еще накануне от соприкосновения с карфагенянами, без надлежащей разведки вступили в роковое ущелье. Местность была закрыта густым туманом. Как только римское войско, вытянувшееся длинной колонной, вступило в долину, Ганнибал подал сигнал к нападению. С трех сторон на римлян стремительно бросились враги, с четвертой было озеро. О сколько-нибудь организованном сопротивлении нечего было и думать: битва превратилась в ужасное избиение. Сам Фламиний погиб от руки одного инсубра, отомстившего ему за поражение 223 г. Меньше чем за 3 часа все было кончено. Около 15 тыс. римлян погибло, несколько тысяч попало в плен. Только авангард римской армии в 6 тыс. человек организованно пробился через ряды врагов, вышел из долины и засел в одной из ближайших деревень. Ганнибал послал вдогонку за ним конницу. Окруженные врагами и страдая от голода, римляне сдались под условием, что им будет оставлена жизнь. Пленных римлян Ганнибал приказал заключить в оковы, но италиков отпустил без выкупа, заявив им, что он пришел воевать не с ними, а с римлянами за свободу Италии.
Когда Сервилий узнал о вторжении карфагенян в Этрурию, он выступил на помощь коллеге. Но так как его войско двигалось слишком медленно, консул послал вперед большой отряд конницы в 4 тыс. человек. Ганнибал, осведомленный об этом через своих шпионов, выслал навстречу римлянам копейщиков и конницу. В первой же схватке половина римского отряда была истреблена, половина сдалась в плен. Таким образом, к разгрому при Тразименском озере прибавилась еще эта крупная потеря.
Диктатура Фабия Максима
Когда беглецы принесли в Рим известие о катастрофе, претор объявил собравшемуся народу: «Мы побеждены в большом сражении». Через несколько дней было получено новое сообщение о гибели конницы Сервилия. Отчаяние охватило римлян. К горечи поражения примешивалась страшная мысль о том, что дорога на Рим теперь открыта и с минуты на минуту можно ждать появления врагов под стенами города. В Риме стали принимать спешные меры для обороны столицы: укрепляли стены и башни, разрушали мосты и проч.
Однако Ганнибал вовсе не собирался пока идти на Рим. Он прекрасно понимал, что с его наличными силами было бы безумием пытаться взять штурмом большой укрепленный город или принудить его к сдаче блокадой. План Ганнибала был совершенно иной. Он предполагал систематическим опустошением Италии и последовательными ударами по живой силе врага уничтожить всякое сопротивление римлян. Кроме этого, он твердо надеялся на отпадение от Рима италиков. Поэтому после своей блестящей победы Ганнибал через Умбрию пошел в Пицен, опустошая все на своем пути.
На Адриатическом побережье, куда карфагеняне прибыли через 10 дней марша, нагруженные добычей, Ганнибал дал своей усталой армии продолжительный отдых. В этой плодородной местности, богатой вином[167] и хлебом, быстро оправились и люди, и животные. Ганнибал воспользовался перерывом в военных действиях, чтобы снабдить свою армию отборным римским оружием, попавшим в его руки. Из Пицена Ганнибал направился на юг, в Апулию, двигаясь вдоль Адриатического побережья и разоряя страну. Он нигде не встречал открытого сопротивления, но укрепленные города закрывали перед ним ворота и не собирались сдаваться.
Римский сенат решил прибегнуть к старому испытанному средству, к которому не раз обращались в минуты смертельной опасности, — к диктатуре. Но назначить диктатора было некому, так как один из консулов пал в Тразименской битве, а другой был отрезан от Рима карфагенянами. Тогда, в первый раз за всю историю Рима, выбор диктатора был поручен центуриатным комициям. Они выбрали умудренного опытом сенатора Квинта Фабия Максима, уже знакомого нам в качестве главы посольства в Карфаген весной 218 г. Согласно обычаю, диктатор должен был сам назначить своего помощника, начальника конницы. Однако и здесь отступили от установившейся практики: избрание начальника конницы также было поручено народу. Избранным оказался Марк Минуций Руф. Этот неслыханный прецедент, подрывавший самые основы диктатуры, можно объяснить только одним: недоверием демократии к ставленнику сената Фабию и желанием иметь в верховном командовании своего представителя, который был бы относительно независим от диктатора.
Вступив в должность, Фабий с четырьмя легионами, из которых два были набраны вновь, а два получены от Сервилия, двинулся в Апулию. Здесь он вошел в соприкосновение с Ганнибалом, но не принял битвы, которую тот настойчиво ему предлагал. Тогда
