— Ну, тогда наливай.
— Ага. А ты смотри внимательно — теперь главное — не прозевать Правобережную, — сказал Стас…
Манихино — 3
…и немедленно выпил…
Правобережная
— Стас, что делать?! — в панике закричал Вовка. — Мы проехали! Рви стоп-кран, Стас!
— Ты что, с ума сошел? Он же шипит, как змея в брачный период, — оглохнуть можно. И вообще, оно уже тормозит.
— Кто тормозит? Это ты тормозишь!
— Я торможу? А кто должен был следить?
Электричка плавно остановилась.
70-й км
— Скорее! — Заорал Стас. — Они же сейчас двери закроют!
Друзья по очереди вывалились из вагона. Электричка с натужным гудением унеслась прочь.
— Тишина… — выдохнул Стас.
— Ик! — громко согласился Вовка. И тихо добавил: — Пардон, шампань…
— Пойдем, глянем, насколько мы промахнулись.
Мятое расписание висело возле окошечка кассы.
— Целую остановку прозевали, — сказал Вовка. — Заболтались мы с тобой.
— Пить надо меньше…
— Да? Наливать надо реже! Гляди, на Москву теперь полтора часа перерыв.
— Парк на Правобережной. Значит, пойдем по шпалам. Тоже романтика… Заодно проветримся — погоды располагают.
— Самое время для парковых прогулок, — проворчал Вовка и легко спрыгнул с платформы. — Тебе руку подать?
— Я не настолько пьян, чтобы не спрыгнуть с высоты кухонного стола, — возразил Стас, грузно приземляясь рядом с Вовкой. Рюкзак за его спиной отозвался глухим позвякиванием. — Предательская тара. Никакой конспирации!
— Сколько у тебя еще там? — спросил Вовка.
— Я не помню… — поспешил успокоить его Стас, шагая по шпалам. — Сколько ни есть — все наши.
Вовка последовал за ним, глядя по сторонам.
— Странное место — совсем непохоже, что здесь когда-то стоял монастырь.
— Почему непохоже? — возразил Стас. — Место уединенное. Было. Когда-то… Железных дорог в восемнадцатом веке не наблюдалось. Никто святых отцов не тревожил.
— И зачем его разрушили… — сказал Вовка, направляясь по тропинке в сторону темнеющего парка.
— Не ко мне вопрос.
Парк встретил друзей мрачной прохладой.
— Кстати, — после недолгого молчания произнес Стас, — мне посоветовали хорошего консультанта из духовенства. Его-то о старце Антонии и нужно расспросить.
— Конечно… А уж если ему предварительно позвонят с твоей халтуры, он точно «расколется».
— Вовка! Постыдился бы…
— Ладно, ладно! Скажи лучше, у тебя что, есть опыт общения со священнослужителями?
— Будет. Он назначил встречу на завтра после какого-то утреннего совещания в Патриархии.
— А меня ты возьмешь с собой?
— Куда, на совещание в Патриархию? Так меня туда самого не пригласили.
— Да пошел ты со своим совещанием! Причем тут совещание? Я про встречу с этим… как его… епископом…
— Он не епископ. Он про-то-пресви-тер…
— Не ощущаю разницы, — сказал Вовка.
— Ну и дурак, — простодушно ответил Стас.
— Конечно, дурак, — согласился Вовка. — Был бы не дурак, ни за что не стал бы с тобой в электричке шампанское жрать.
— А что б ты стал жрать?
— Я? — Вовка растерялся. — Ну, как тебе сказать, я… наверное, ничего. Сначала. А потом отхлебнул бы у тебя…
Вовка не договорил. Из полумрака заросшего парка на них надвинулось заброшенное колесо обозрения. В сгущающихся сумерках оно казалось неправдоподобно огромным.
«Надо же, как быстро стемнело», — подумал Вовка.
— Да… — сказал Стас, сбрасывая рюкзак у подножия могучей станины. — Впечатляет!
— Смотри, лесенка, — Вовка подтянулся на тонкой металлической ступеньке и начал быстро подниматься. Вниз посыпались ошметки ржавчины и грязи с вовкиных ботинок.
— Эй, погоди, ты куда! — закричал Стас, отряхиваясь. — Тьфу на тебя!
Застонав, он тоже ухватился за нижнюю ступеньку.
— Ой, высоко… Ой, не дотянусь… Ох… Вовка, ты сумасшедший…
Стас подтянулся и, переведя дух, тяжело полез вслед за Вовкой.
— Пожалел бы старичка… Уфф…
Отдуваясь и кряхтя, он наконец-то догнал Вовку. Тот стоял на небольшой площадке в центре колеса.
— И чего тебя сюда понесло?
— Ты посмотри, какой вид!
— Да почти никакого… Одни деревья.
Подул ветер. Под его порывами огромная конструкция колеса заходила ходуном. Спицы ржаво застонали.
— Неуютно как-то… — сказал Вовка.
Стас промолчал. Взгляд его был устремлен в окружающее пространство, которое вело себя довольно странно.
— Вовка, смотри… Или я совсем допился, или…
По контуру колеса пошли какие-то сдвиги, словно в огромном кривом зеркале. На стыке этих сдвигов все меняло свои очертания: одиноко стоящая высокая береза на мгновение приняла образ белокаменной колокольни. Виднеющаяся в просвете деревьев река вдруг исчезла, а на ее месте возникла дорога. По ней двигались двое всадников…
— Смотри — церковь!
— Слава Богу, ты тоже видишь, — отозвался Стас. — А то я уже решил, что это я один ненормальный.
— Стас, знаешь, что это такое? — драматично провозгласил Вовка.
— Что?!
— Белая горячка!! — медленно произнес он замогильным голосом. — Полезли-ка вниз.
Однако спуститься оказалось сложнее, чем подняться. Ботинки почему-то начали скользить по скобам лестницы, а искривленное по сторонам пространство манило и обманывало. Обоих мутило, голова кружилась словно от морской болезни. Стас и Вовка изо всех сил вцепились в скобы, боясь сорваться. Почему-то перспектива такого, в общем-то, безобидного мероприятия, как полет с высоты третьего этажа, вселила в Стаса настоящую панику. Вовка, похоже, находился в состоянии молчаливой истерики. Взгляд его скользнул вниз и застал неожиданную картину. Общий вид: замшелого вида бородатый мужик (нечто среднее между бомжом и сторожем) наклонился над оставленным Стасом рюкзаком и уже готовился провести ревизию содержимого. Страх перед неведомым сразу улетучился, сменившись страхом остаться без шампанского на обратную дорогу.
— А ну не трогай наши бутылки! — закричал Вовка сверху.
Услышав этот окрик с небес, мужик испуганно отскочил и посмотрел вверх.
— Они еще полные, — уже миролюбиво добавил Вовка. — Вот через полчаса приходи, сможешь забрать и сдать.
— Ищи вас потом… — угрюмо ответил мужик. — Больно надо.
— А чего тебе надо? — спросил Вовка, спрыгивая вниз. Земля еще шаталась под ним, и он замахал руками, восстанавливая равновесие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
