— Нам самим, естественно, причиняет немалую боль произведенное нами вторжение, — ответил шериф Филидис с тем достоинством, какое он еще в состоянии был сохранять. — У нас имелись причины подозревать лорда Эмбла в том, что он был сообщником Загмондо Бандольо. По всей вероятности, он здесь совершенно ни при чем.
Лицо лорда Генсифера зарделось. Он бросил взгляд в сторону Акади, затем снова обратился к Филидису.
— Разумеется, ни при чем! Ведь мы уже обстоятельно разобрались в этом вопросе и знаем, кто сообщник Бандольо!
— В самом деле? — скрежеща зубами, как пила о гвоздь, спросил Акади. — И кто же это?
— Это тот потерявший всякую совесть ментор, который с таким коварством и мастерством собрал, а затем утаил тридцать миллионов озолов! — во всеуслышание объявил лорд Генсифер. — Его имя — Джано Акади!
— Загмондо Бандольо сомневается на сей счет, — вкрадчивым голосом произнес Риль Шерматц. — Он утверждает, что не имел никаких дел с Акади.
Лорд Генсифер всплеснул руками.
— Ну что ж — пусть будет по-вашему. Акади не виновен! Да не все ли равно? Мне все это чертовски надоело! Пожалуйста, уходите. Вы без спроса вторглись в мои владения, да еще во время проведения такой торжественной церемонии.
— Примите мои извинения, — произнес шериф Филидис. — Заверяю вас, я ко всем этим предположениям не имею абсолютно никакого отношения... Так что, джентльмены, нам, пожалуй, самая пора...
— Еще минутку, — взмолился Глиннес. — Ведь мы так еще и не добрались до сути вопроса. Загмондо Бандольо в самом деле не в состоянии опознать человека, с которым разговаривал на пляже, но ему, наверное, ничего не стоит опознать маску. Лорд Генсифер, будьте добры, принесите один из шлемов «Горгон Флейриша».
Лорд Генсифер всполошился.
— И не собираюсь! Что это за фарс вы здесь развели? В последний раз категорически требую, чтобы вы немедленно покинули мою усадьбу!
Глиннес, не обращая на него внимания, повернулся к Филидису.
— Когда Бандольо упомянул о рогах и болтающемся из маски языке, я тотчас же подумал о «Флейришских Горгонах». Четвертого лиссема у «Горгон» еще не было новой формы команды. Только лорд Генсифер мог воспользоваться шлемом «Горгон». Следовательно, лорд Генсифер и есть тот преступник, которого мы разыскиваем!
— Как вы смеете говорить такое? — выпучив в изумлении глаза и широко разинув рот, едва прохрипел Филидис.
— Ага! — вскричал Акади и набросился с кулаками на лорда Генсифера. Глиннес поймал его и оттащил назад.
— Что за бредовую напраслину вы на меня возводите? — взревел лорд Генсифер, все лицо которого внезапно покрылось красными крапинками. — Вы, что, совсем рехнулись?
— Что за нелепица? — поддержал его Филидис. — Не желаю больше ничего об этом слышать!
— Спокойно, не горячитесь, — слегка улыбаясь, произнес Риль Шерматц. — Предположение Глиннеса Халдена несомненно заслуживает внимания. По-моему, оно является недвусмысленным, крайне интересным и вполне обоснованным.
— Лорд Генсифер, — упавшим голосом произнес Филидис, — лицо, пользующееся огромным влиянием. Он — секретарь Коллегии...
— И выступая в подобном качестве, он заставил вас посадить за решетку Акади, — перебил его Глиннес.
Лорд Генсифер, задыхаясь от бешенства, помахал Глиннесу пальцем, но так и не смог ни слова вымолвить.
— Вы можете доказать несостоятельность обвинения? — уныло проворчал шериф Филидис, обращаясь к лорду Генсиферу. — Может быть, кто-то украл у вас шлем?
— Об этом-то как раз и речь! — вскричал, воодушевившись, лорд Генсифер. — Кто-то — да что там сомневаться, Акади — украл из моей кладовой шлем «Горгон».
— В таком случае, — возразил ему Глиннес, — сейчас недостает одного шлема. Давайте пересчитаем шлемы.
Лорд Генсифер обрушил на Глиннеса бешеной силы удар, но Глиннес увернулся. Шерматц дал знак Филидису:
— Арестуйте этого джентльмена и отправьте в тюрьму. Мы подвергнем его психо-зондированию и установим истину.
— Ни за что! — по-звериному прорычал лорд Генсифер. — Не видеть вам меня на прутаншире!
Как и Касагэйв, он ринулся к причалу, вызвав настоящий переполох среди своих гостей. На такой свадьбе им еще никогда не приходилось бывать.
— Взять его! — коротко распорядился Шерматц. Шериф Филидис пустился вдогонку и, громко стуча ботинками, устремился по дощатому настилу причала к тому месту, откуда лорд Генсифер спрыгнул в свой скоростной катер. Отбросив всякую осторожность, Филидис прыгнул вслед за ним. Лорд Генсифер предпринял попытку оттолкнуть его в сторону. Филидис, падая на лорда Генсифера, с такой силой рванул его к себе, что тот перелетел через борт и оказался в воде. Филидис попытался было схватить его, перевалившись туловищем за борт, но лорд Генсифер поднырнул под настил причала.
— Бессмысленно прятаться, лорд Генсифер, — окликнул его Филидис. — Правосудие должно свершиться. Выходите по собственной воле!
Только круги на воде указывали на то место, где затаился Лорд Генсифер. Филидис еще раз позвал его.
— Лорд Генсифер! Зачем создавать ненужные трудности всем нам? Выходите — вам уже никак не сбежать!
Из-под настила послышался хриплый отчаянный вскрик, затем плеск лихорадочных ударов руками по воде, после чего воцарилась тишина. Сидевший все это время на корточках Филидис медленно выпрямился и застыл, глядя на воду со смертельно бледным лицом. Затем он взобрался на причал и присоединился к Рилю Шерматцу, Глиннесу и Акади.
— Можно объявить данное дело закрытым, — сказал он. — А тридцать миллионов озолов — судьба их так и останется тайной. Скорее всего, мы никогда не узнаем всей правды.
Риль Шерматц покосился на Глиннеса, который стоял с хмурым лицом, закусив губы.
— Что ж, по-моему в этом нет такой уж особой беды, — произнес Шерматц. — А где наш пленник Бандольо? Неужели этот негодник сумел воспользоваться замешательством?
— Похоже на то, — тоскливо признался Филидис. — Он исчез! Ну что за несчастный сегодня у нас день!
— Совсем наоборот, — возразил Акади. — Еще никогда я не испытывал такого огромного морального удовлетворения.
Его тут же поддержал Глиннес.
— Касагэйва прогнали взашей — я крайне за это признателен. И для меня этот день отличный.
Филидис потер лоб.
— А я вот все еще в замешательстве. Лорд Генсифер всегда мне казался прямо-таки воплощением честности!
— Лорд Генсифер здорово просчитался, особенно с моментом начала своих решительных действий, — сказал Глиннес. — Он умертвил Лемпеля после того, как Лемпель подробно проинструктировал посыльного, но до того, как деньги могли оказаться у Лемпеля. А затем еще просчитался и с Акади, будучи уверен в том, что Акади стол же бесчестен, как и он сам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
