— Куда? — переполошился я. — На ночь глядя? Ты что, хочешь их спасать идти? Где мы их найдем?
— Не суетись, — мрачно сказал Конан. — В Тарантии есть десяток местечек, где укроют кого угодно, лишь бы деньги были заплачены. Я еще по старым временам об этих заведениях помню. Прежде всего надо заглянуть в дом мамаши Куродье…
— Куда? — изумленно переспросил я. — Мы собираемся идти в бордель? Я, конечно, ничуть не против, но, на мой взгляд, это слегка невовремя.
— К мамаше слетаются все городские сплетни, причем самые свежие, — пояснил Конан, натягивая куртку. Дворянский синий костюм, одолженный у Робера, он сбросил, переодевшись в обычное невзрачное дорожное платье. — Ее дом, разумеется, не самый благопристойный, но самый богатый новостями… Робер, катись спать, ты сегодня перебрал. Двери в наши комнаты я оставлю открытыми — вдруг Тотлант с остальными вернутся.
Конан вытолкал пьяного и ничего не понимающего Ди Монтобье в коридор, кликнул меня и едва не кубарем скатился по лестнице вниз.
— Веллан! — услышал я его возглас. — Бегом! Где ты копаешься?
Да, хорошо начался вечер. Хвала Иштар, я не забыл прихватить с собой оружие. Люди говорят, что в Тарантии по ночам лучше ходить при мече.
Надеюсь, мы действительно идем только лишь за сплетнями и не впутаемся в какую-нибудь дурацкую историю по вине взбудораженного и разозленного Конана. Однако не верится мне, что наступающая ночь будет тихой да спокойной…
Вечерняя Тарантия по-своему привлекательна. В центральных кварталах города, на мостах через Хорот и вокруг Обители Мудрости особые служители городской управы зажигают масляные фонари с цветными стеклами, некоторые горожане украшают свои дома факелами, а корабли, стоящие в гавани столицы (это вниз по течению в четверти лиги от дворца) и вовсе похожи на расцвеченные огоньками праздничные «весенние деревья». В Пограничье и Бритунии в день весеннего равноденствия есть традиция ставить посреди поселка срубленную ель или молодую сосенку, украшать ее дарами земли и фонариками, а к вечеру закатывать большой праздник. С песнями, танцами и выпивкой.
Конан уверенно вел меня через город, обходя наиболее оживленные улицы. Тамошние лавки не закрывались до полуночи, богатые тарантийцы устраивали в своих домах приемы, а городская стража усиленно надзирала за порядком. То есть в центре города, возле дворца-замка, даже после заката было слишком людно. Но и кварталы победнее тоже не казались вымершими.
Мы шагали к полуночной окраине города. Дома в этом районе были старинными, низкими и обшарпанными. Катили возы припозднившихся золотарей, из дверей какого-то захудалого трактира выкидывали отказавшегося платить пьянчугу, а тот шумно возмущался. Из раскрытых окон дома, который, судя по вывеске, принадлежал купцу бронзовой гильдии, изливался возмущенный женский крик, сопровождаемый звоном бьющейся посуды и редкими оправданиями хозяина. Последнего, как видно, уличали в супружеской неверности.
Кого-то били, оттеснив в темный угол между двумя домами. Били увлеченно, с душой и старанием. Поленом по голове. Побиваемый тихо стонал, а неизвестные злодеи яростно повторяли что-то насчет неуплаченного вовремя долга.
Несколько раз я обратил внимание на смутные тени, маячившие под арками домов. Загадочные люди были завернуты в темные или серовато-коричневые плащи, а руки с подозрительным спокойствием держали за пазухой.
— Уличные грабители, — недовольно поморщившись, бросил мне Конан. — Возле дворца и дорогих кварталов их почти повывела стража, а здесь… Не беспокойся, на нас никто не нападет. Во-первых, нас двое, во-вторых, мы вооружены и трезвы. Эти стервятники чаще всего обирают пьяных. Вернусь в замок — попеняю начальнику городской стражи.
Меня всегда радовал оптимизм Конана. Последние слова он сказал с такой уверенностью, что я не усомнился: скоро король действительно вернется на свое место.
Заведение мамаши Куродье называлось пышно: «Остров вечного блаженства». Как и положено по городскому уставу, над входом висели вычурные кованые фонари с красными стеклами. Привратник, встречавший у дверей посетителей, однако, был слегка пьян, нечесан и краснонос.
— Месьоры! — воззвал он, едва увидев нас. — А вы зашли бы? У нас сегодня особенный день! Мамаша празднует день рождения! Всем посетителям скидка, постоянные бесплатно!
— Какая жалость, — огорчился Конан и хитро посмотрел на меня. — Я перестал быть постоянным клиентом госпожи Куродье года два назад, еще когда служил Нумедидесу.
Киммериец отстранил привратника, походя бросил ему монетку (целый золотой солид, между прочим) и, как обычно, пинком растворив дверь, вошел. Я маячил у него за плечом.
Так себе заведение. Не слишком богатое, однако и не слишком бедное. В приемной зале, находившейся сразу за входом, стояла немного потертая, но все еще неплохая мебель, обтянутая синим бархатом. Стены были того же цвета, но посветлее — мамаша наверняка не поскупилась на голубоватый узорчатый штоф для обивки. Бронзовые светильники, подсвечники… И среди всего этого благолепия — не меньше двадцати совершенно хмельных посетителей и почти такое же количество девок в прозрачных нарядах. А некоторые и вовсе без одежд.
— Чего изволите, господа? — к нам моментально подскочил молодой служка с отвратительно льстивой и честной физиономией отъявленного мошенника. — Не беспокойтесь, все устроим в лучшем виде! Вам отдельные комнаты или… — он хитро усмехнулся, — будете со всеми вместе?
— Мамаша сегодня здесь? — мрачно осведомился Конан, не забывая, однако, бросать взгляд на веселящихся красоток. У меня от шума уши закладывало. — Отведи.
— Госпожа Куродье занята, — насупился служка. — У нее гости.
— Я тоже гость, — хмыкнул варвар и как бы невзначай взял парня за шею сзади и чуток сжал пальцы. Тот пискнул. — Куда идти?
— Господин… — прохрипел служка. — Мне ничего не говорили… А мамаша на втором этаже, в своей гостиной.
— Вспомнил, — кивнул Конан и отпустил железную хватку. — Веллан, пойдем.
Надо полагать, замашки Конана не вызвали особого удивления у прислуги. Никто не побежал за вышибалой, никто не возмутился. А если говорить честно — ни один человек, кроме привратника и озабоченно потиравшего помятую шею служки, и не заметил нашего появления. Конан невозмутимо прошел направо в коридор, свернул на лестницу и вскоре мы оказались у двустворчатых дверей.
— Говорить буду я, — Конан серьезно взглянул на меня и ободряюще хлопнул по плечу. — Ты все равно здесь никого не знаешь.
На этот раз варвар открыл дверь по-людски. То есть за ручку. Мы вошли и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
