и недовольно потупил взгляд. — Ну разведку проводим — это хорошо, ну ожидаем команды сверху — это понятно. Но не до зимы же тут торчать?
— Ну так чего прерываешь, Сань? Человек наш из окружения Шишкина на связь не выходит. Он держал контакт с «Севером» лично. После взятия под стражу всего штаба нашего партизанского он сбежал из Новосибирска. Боится, что сдадут его с потрохами и тоже того…За решетку. Здесь ему бесконечно скрываться тяжело, да и какой смысл? Значит, держит путь к границе, направится в Москву к Конюхову, оттуда весть получим. Завтра Платошин вместе с Худеньковым выходят на связь с
«Крестом», переговоры начнутся. Там смогут замолвить словечко про наших плененных людей, что сидят под Бийском. Шишкин, конечно, отпускать не захочет, а то и хуже — отпустит и устранит якобы при попытке к бегству. Поэтому надо нам зажать в клещи всех, — Трофим показал крепкий кулак. — Пока на переговорах поднажмут на внешние силы, мы тут этому Шишкину должны устроить сладкую жизнь.
Или вы думаете, мы от нечего делать последние дни изучаем местную флору и фауну, ползая по лесам и записывая информацию по заводам и цепочкам логистическим? Просто так, повеселиться? Наша задача — осуществить подрыв газопровода, железных дорог и крупного центра сортировочного. Завтра же, параллельно с переговорами c внешним врагом. И с этими картами в руках давить на всех наших недругов будем, чтобы ребят выпустили живыми, иначе экспорт будет нарушаться, а Шишкин — получать по шапке за недосмотр. Потом надо встретить наших и сопроводить до границы, а там и до Москвы. Сейчас такой план.
— Ааа, так это мы выполним! Раз плюнуть, — посмеялся довольно Саня.
— Ну плевать не надо, — Трошка принял эту фразу близко к сердцу. — Не надо недооценивать врага. Я понимаю, что у каждого из вас за спиной боевой опыт, да и задача для нашей ДРГ не самая сложная, но от ее результата зависит жизнь важных людей. Сегодня надо рано лечь, набраться сил. Рано утром выходим.
Паша попросил их ненадолго задержаться:
— А давайте чайку бахнем?! Я собрал листья малинки, смородины. Ну, чайной заварки-то нет, но и это неплохо. Один момент, организую!
Саша, не имея с собой ни гитары, ни другого инструмента, стал напевать фронтовые песни. Его поддержал скромный, но дружный хор голосов партизан. Аккомпанементом выступало потрескивание костра, освещающего лица. Звезды ярко сияли в небе над головой, мерцая, как бриллианты. Искры устремлялись в темноту, а запах древесного дыма наполнял ноздри, смешиваясь с ароматами сосновых иголок и влажной земли. В этой умиротворяющей атмосфере легко было на мгновение забыть о своих проблемах и просто насладиться красотой природы.
Надо бы разобраться, что же произошло между Москвой и Новосибирском после захвата баз и объявления выборов, почему члены «Севера» посажены за решётку самой страшной тюрьмы России, а то и всего мира? В первую очередь надо понимать, что каждому управителю важны не только финансы, но и власть, которая является не менее сильным наркотиком. Для Шишкина именно она была первоочередной, а вот за активным воровством он замечен не был, и потому, узнав о том, что происходит за Уралом, он испугался и решил устранить ячейку партизан, которая годами базировалась на его территории. Агенты сибирского президента выследили повстанцев и решили пленить их. Не хотелось президенту, чтобы и его земли ожидал переворот, не хотелось объединяться снова в единую страну с риском отхода на вторые позиции. К тому же он рассчитывал благодаря этой операции наладить отношения с «CROSS». Внешние силы тоже заинтересованы не только лишь в ресурсах из одной, хоть и богатой, части страны, а больше в сохранении влияния, в поддержании монополярного мира на планете.
Опасения Шишкина были не беспочвенны, ведь большинство граждан жаждало объединения государства воедино и скорейшего наступления перемен. Да, тут в Новосибирске говорили с внешним захватчиком пожестче, чем это делали старые московские власти, и народ жил, как уже упоминалось, на порядок лучше. Но перспектив развития нет, Россия порвана на части. А между тем внешнему врагу такое только в радость. Еще в 19 веке в книге «Россия в 1839 году» французского писателя и путешественника Астольфа де Кюстина возник расхожий фразеологизм: «Россия — тюрьма народов». Потом эту фразу повторял Ленин в борьбе против царя и империализма. Когда развалилась на части уже Советская империя — это была очередная победа для недружественного блока и вновь зазвучит эта фраза из уст деколонизаторов, которые впрочем относятся зачастую генетически или идеалогически к ряду стран что правят в постколониальную эпоху жестко но более изощренно. Разделить страну или заставить ее сделать это самостоятельно — идея не новая и актуальная в любые времена.
Желание народов получить независимость, свою государственность, вызванное тяжелым положением дел, может быть понято, но когда к этому прикладывают руку внешние силы, когда вносится раздор извне, и поддерживаются всяческие восстания — это, несомненно, удар, подобный прямому объявлению войны. Разделенной страной проще управлять ее врагам, раздельно она слабее. Примером тому может послужить раздробленность Древней Руси, когда страна вместо развития сначала тонула в междоусобной мясорубке, а потом и вовсе страдала в кабале Орды, в то время как часть былого общего пространства с одной культурой, верой и языком откололась на века, примкнув к европейским берегам.
Россию в 90ые годы могли бы поделить куполом, обделить территориями еще больше, но существенная доля ее граждан тогда бы оказалась бы в закупольном мире, с ними пришлось бы что-то делать, ведь вряд ли все они оказались бы покорны и довольны. Наконец, последнее, что хочется сказать, так это то, что разделение страны — давняя мечта идеолога нацизма Розенберга, который хотел «создать на территории России много слабых национальных автономий, которые будут враждовать между собой под присмотром рейха».
Настал новый день. В здании Правительства Сибири в Новосибирске проходит заседание в большом зале с колоннами и белым мрамором на полу. За окном припекает солнышко, с любопытством заглядывая в стены дворца, обитатели которого так не любили лишних глаз. В итоге были задернуты высокие тяжелые шторы.
— Андрей Андреевич, Вы должны быть особенно бдительны сейчас, — обратился президент к министру обороны Тополю. — Враг может попасть на нашу территорию. Разведка докладывает, что сегодня переговоры Москвы с «Крестом»… Любые провокации на нашей территории недопустимы. Вечером к нам прибудет представитель из-за купола, будем обсуждать планы развития Сибири и наших взаимоотношений с Москвой. Вы должны проконтролировать безопасность его передвижения.
Тополь кивает тяжелой головой с задумчивым взглядом, старательно скрывающимся за густыми бровями:
— Так
