— Ричард, по прозванию Уордор Красная Рука, — пояснил сэр Артур, — в тысяча сто пятидесятом году от рождества Христова женился на Сибилле Нокуиннок, наследнице саксонской фамилии, после чего замку и поместью было присвоено имя Уордор.
— Совершенно верно, сэр Артур, а вот и перекладина, идущая по диагонали через оба герба на щите, как знак незаконного рождения. Где были наши глаза, не заметившие этого любопытного памятника раньше?
— Нет, где был этот надгробный камень, если он до сих пор не попадался нам на глаза? — заметил Охилтри. — Я знаю эту старую церковь ни много, ни мало шестьдесят лет, и я никогда не видел его раньше, а ведь это не соринка, которой не разглядишь в каше.
Теперь все, напрягая память, силились восстановить прежний вид развалин в этом углу алтаря и сошлись на том, что тут находилась порядочная груда мусора, который нужно было убрать в другое место, чтобы увидеть могилу. Сэр Артур, конечно, мог бы вспомнить, что прошлый раз уже видел памятник, но он был слишком взволнован, чтобы усмотреть в этом обстоятельстве нечто важное.
Пока заинтересованные лица были заняты этими воспоминаниями и их обсуждением, рабочие продолжали копать. Они уже дорылись до глубины около пяти футов. Выбрасывать землю становилось все труднее и труднее, и они понемногу начали уставать.
— Мы уже дошли до глины, — сказал один из них, — и нет ни гроба, ни чего другого. Верно, тут уже побывал кто-то похитрее нас.
С этими словами работник выбрался из ямы.
— Чепуха, малый! — сказал ему Эди, спускаясь на его место. — Дай-ка я попробую заменить старика церковного сторожа. Вы хорошо ищете, да плохо находите.
Очутившись на дне могилы, он с силой ударил сверху вниз мотыгой. Она встретила сопротивление, и он крикнул, как шотландский школьник, когда он что-нибудь находит:
— Ничего я не стану делить пополам: заберу все себе, а соседу не дам!
Всех — от удрученного баронета и до угрюмого заклинателя — обуял дух любопытства. Все столпились вокруг могилы и готовы были соскочить в нее, если бы для них хватило места. Рабочие, которым уже прискучило однообразное и, казалось, безнадежное рытье, теперь снова взялись за свои инструменты и орудовали ими со всем пылом ожидания. Вскоре лопаты со скрипом ударились о твердую деревянную поверхность, которая, после того как с нее была счищена земля, явственно приняла форму ящика, но значительно меньших размеров, чем гроб. Теперь все принялись вытаскивать его из ямы; то и дело раздавались восклицания, подтверждавшие его большой вес и предрекавшие его высокую стоимость. Так оно и оказалось.
Когда ящик был окончательно поднят и с него мотыгой сорвали крышку, сначала показался грубый холщовый покров; под ним была пакля, а под нею — слитки серебра. Дружные возгласы отметили столь удивительное и неожиданное открытие. Баронет возвел глаза к небу и поднял руки, как человек, избавившийся от невыразимого душевного смятения. Антикварий, почти не веривший своим глазам, поднимал один за другим куски серебра. На них не было ни надписи, ни клейма, за исключением одного слитка, по-видимому, испанского происхождения. У Олдбока не возникало сомнений относительно ценности лежавшего перед ним клада. Все же, извлекая по порядку слитки, он осматривал каждый ряд, предполагая, что в нижних слоях металл окажется более низкого качества. Но он не мог заметить никакой разницы и должен был признать, что баронет оказался обладателем серебра на сумму, быть может, около тысячи фунтов стерлингов. Сэр Артур немедленно обещал рабочим хорошее вознаграждение за их труды и начал обдумывать, как доставить нежданное богатство в Нокуиннокский замок. В это время немец, оправившийся от изумления, не меньшего, чем у других присутствующих, подергав баронета за рукав и принеся ему свои скромные поздравления, вдруг обратился к Олдбоку с торжествующим видом:
— Я сказал вам, мой допрый друг, мистер Олденбок, что я искал случая отблагодарить вас за вашу любезность. Не считаете ли ви, что я нашел очень хороший способ выказать свою благодарность?
— Как, мистер Дюстерзивель, вы утверждаете, что тоже приложили руку к нашим успешным поискам? Вы забыли, что наотрез отказались помочь нам своим искусством. Ведь при вас здесь нет вашего оружия, чтобы вести бой, который, по вашим словам, вы выиграли для нас. Вы не воспользовались ни колдовскими чарами, ни магическими знаками, ни талисманами, ни ворожбой, ни кристаллом, ни пентаграммой[356], ни волшебным зеркалом, ни геометрическими фигурами. Где, почтеннейший, ваши амулеты и абракадабра[357]? Ваш майский папоротник, ваша вербена?
Все ваши жабы, вороны, драконы,Луна и солнце, философский камень,Ваш Лато, Азох, Зерних, Гевтарит,Все ваши зелья, порошки и мази —Ведь лопнуть можно, их перечисляя![358]
Ах, драгоценный Бен Джонсон, мир праху твоему! Как ты бичевал шарлатанов твоих дней! И кто мог предвидеть, что они оживут в наши дни!
Ответ заклинателя на эту тираду антиквария мы должны отложить до следующей главы.
ГЛАВА XXIV
Вы здесь приют найдете, и покажутВам все богатства властелина нищих.Но кто изменит, пусть не ждет пощады.
Клоз «Куст нищего»[359]
Немец, решив, по-видимому, утвердиться на выгодных позициях, занятых им благодаря находке, ответил на выпад антиквария с большим апломбом и достоинством:
— Мистер Олденбок, все это, мошет быть, очень остроумно для хорошей комедии, но мне нечего — решительно нечего — сказать людям, которые не ферят своим глазам. Очень верно, что при мне нет никаких принадлешностей моего искусства, и то, что я сегодня сделал, тем более удифительно. Но я попрошу вас, мой уважаемый, допрый и щедрый покрофитель, опустить руку в ваш правый шилетный карман и показать мне то, что ви там найдете.
Сэр Артур последовал этому указанию и вынул небольшую серебряную пластинку, которой он под руководством заклинателя пользовался в прошлый раз.
— Совершенно верно, — произнес сэр Артур, уныло глядя на антиквария. — Это расчерченная и расчисленная астрологическая печать, при помощи которой мы с мистером Дюстерзивелем направляли наши предыдущие поиски.
— Чушь! Чушь, мой дорогой друг! — сказал Олдбок. — Вы слишком умны, чтобы верить во влияние расплющенной полукроны, на которой что-то нацарапано. Поймите, сэр Артур, что, если бы Дюстерзивель сам знал, где находится этот клад, вам не досталось бы в нем ни малейшей доли.
