ней какой-то пас рукой, в магическом зрении над плошкой возникла простенькая руна, а сама плошка засияла почти стерильной чистотой. Надо бы запомнить эту руну, всяко пригодится. А затем, очень бережно и аккуратно капнула в плошку несколько капель, сначала из склянки с голубоватой субстанцией, а затем из той, где содержалась розовая. Не знаю почему, но употреблять «во внутрь», мне ЭТО совсем не хочется. Как оказалось, подобного «самопожертвования во имя науки» от меня и не требовалось. С руки Ольхи соскользнула искорка голубого цвета и субстанция в плошке начала закипать, при этом от нее волнами начал распространяться многоцветный туман. Поставив плошку на стол, девушка уселась ко мне на колени и чуть слышно прошептала прямо в ухо. — Будь нежен, пожалуйста. — После чего впилась в мои губы страстным поцелуем.
Нет, чего-то подобного я ждал, прекрасно понимая, что такое поведение студенток Академии вполне укладывается в местные нормы морали и поведения, но… Мечтал и жаждал я несколько иного… какой-то романтики, что-ли и уже не один раз представлял это и даже видел во сне. И, признаюсь, не всегда, далеко не всегда, в этих своих мечтах и снах я видел Ольху, ведь и без нее вокруг меня было очень много очень привлекательных девушек и я, как вполне нормальный половозрелый самец, хотел их всех, но именно эта студентка факультета Зельеварения ответила мне взаимностью. Не знаю почему, возможно, потому, что особого-то выбора у нее, как и у меня, не было. И это не отменяет того факта, что я растерялся, растерялся от подобной прямоты в словах и действиях, поэтому и на поцелуй ответил с некоторой задержкой, вот тут-то меня и накрыло и не только меня, как я понимаю.
Да, никакой «романтики» в моем первом в этом Мире, ха-ха, «романтическом» приключении не было. А что было? А вот это вопрос из вопросов… Желание… было, хоть отбавляй и с обеих сторон, что немаловажно. Страсть… о-о-о этого добра тоже было вполне достаточно, вот только… была она какая-то… животная, что-ли, а в результате наша «любоффф» оказалась больше похожей на изнасилование, правда, тут не совсем ясно кто кого насиловал. В общем, как говорится… «есть что вспомнить», но что-то не хочется. И еще один нюанс… вспоминать мало того что не хочется, так еще и не получается, как-то все что было, в тумане, словно сон, который пытаешься вспомнить, да не можешь, так, какие-то несвязанные отрывки и ничего более. Единственное, что я отчетливо помню, так это жажда, нет, не так — Жажда, я пью и пью, и никак не могу напиться, и чем больше я вливаю в себя воды, тем больше хочу и не могу остановиться. А еще… еще помню какие-то странные смерчи, яркие, насыщенных цветов, которые устроили хоровод вокруг нас с Ольхой, во время нашего секс-марафона. В общем, прошедшая ночь это было что-то с чем-то, но повторения подобного… я не хочу, не привык я знаете-ли к подобному «буйству чувств» и привыкать не хочу, потому как предпочитаю более спокойные отношения.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что всему виной не мой «спертоксикоз», а те самые зелья, что с таким удовольствием рекламировала Ольха. Не знаю как моя партнерша, а вот я в будущем от подобных экспериментов воздержусь, да, однозначно воздержусь и даже если захочется «острых ощущений», то на рынке, и без зелий древних, достаточный выбор всякого-разного подобного добра и без таких вот побочных явлений.
Ладно, хватит воспоминаний. Приподнимаю голову и осматриваюсь. Ага, до спальни мы вчера так и не добрались, а в результате мой «кабинет», не скажу что разгромлен, но где-то к этому близок. Пару кресел перевернуто, у дивана сломаны две ножки, рабочий стол тоже валяется на боку, книжная полка свернута и еле держится на стене, книги на полу и кругом какие-то обрывки. Присматриваюсь и с трудом опознаю в этих клочках остатки одежды. Улыбнуло. Представляю реакцию Ольхи, если бы я вчера был не в обычной студенческой одежде, а в своем «костюмчике от джоре», хрен бы он поддался девичьему напору. Ага, вот и моя партнерша заворочалась и, похоже, что ощущения у нее после такой ночи, куда более сильные чем у меня, но глаза уже открыла и взгляд вполне себе такой осмысленный.
— Ольха, а что это вообще было-то? — а что, лучшая защита — это нападение.
— Дура я, вот что это было. — пробурчала девушка и с легким стоном попыталась сесть, при этом ничуть не стесняясь своей наготы. Да, укатали Сивку крытые горки, да на ней живого места нет, все тело в синяках и кровоподтеках. Неужели это я ее так?! Ой, мамочка, что сейчас будет!
— Это был не я! — прозвучало это, конечно, глупо, но ничего боле в голову мне не пришло.
— Да знаю я. Говорю же, дура и сама виновата.
— Давай я тебя немного полечу — плетение малого Исцеления я знаю, хоть синяки и кровоподтёки уберу. — предложил я, пряча глаза.
— Да ты на себя для начала посмотри, лекарь. — улыбнулась девушка. — Да, а еще говорят «кашу маслом не испортишь», испортишь, еще как испортишь. — пробурчала и тихонько застонала. — Ладно, лечи, раз уж предложил, а то мне кажется, что я вот-вот развалюсь на сотню маленьких кусочков. Но чтобы я еще хоть раз, да ни в жизнь!
Ага, вот только этого заявления хватило всего на полчаса, пока я накладывал на девушку руны древних, а ее синяки исчезали прямо на глазах. Или ее заявление относилось к использованию зелий, а не к самому процессу? В общем, едва я закончил, как шаловливая девичья ручка скользнула по моей груди… Я-то считал, что после такой ночи никакого желания у меня не будет… ошибался, только и поинтересовался.
— Тебе что, ночи было мало?
— А я не помню что было ночью, да и было-ли. Так что… все же, будь нежен.
Еще через полчаса, откинувшись на спину и тяжело дыша я глупо улыбался. Вот теперь прошло все как и должно было быть — не животная страсть, больше похожая на насилие, а именно то, чего я и хотел и о чем мечтал. А еще через полчаса мы уже сидели в гостиной, пили местный чай, закусывали бутербродами и я поглядывая на девушку, почти утонувшую в моей рубахе, поинтересовался.
— Ольха, так что это такое ночью все же было? И что ты там о каше с маслом говорила.
— Понимаешь, Рус, эти зелья… они помогают полностью расслабиться, снять все ограничения,
