Бах.
Охотник бросился в лес, я провожал его взглядом. Меня сложило тогда очень быстро. Насколько хватит Ловеласа?
Слуга Выводка растворялся в лесу, но мне все-таки удавалось разглядеть силуэт.
— Далеко отправился, куст ходячий? — гаркнул я вдогонку откатившимся «Злым языком».
Ловелас застыл, обернулся, бросился ко мне, оглашая лес проклятьями. Прикольная игрушка. Наконец, охотника отпустило, он развернулся, пробежал несколько шагов и упал.
Вы убили игрока Ловелас
В инвентарь посыпались артефакты. Я даже не изучал их. Меня ждала другая встреча. Глашатай Корней продирался свозь чащу в моем направлении. Ноги не слушались.
Я вспомнил, какая дрянь пыталась забрать Айсли. С туши Глашатая свисали такие же сгустки.
— Не-не, — покачал я головой. — Так не пойдет.
Глашатай тоже был вопросительным. Но вряд ли это какой-то уж очень мощный боец. Свалить его и бегать кругами? Без ног и с моим здоровьем не вариант.
Я выпрямился, встречая чудовище. Поднял «Щупальце».
— Ох, как же не хочется, — пробормотал себе под нос.
И врезал самому себе по спине.
Крит. Тьма. Боль. Именно в таком порядке.
Эпилог
Когда я открыл глаза, то увидел над собою лампу в темноте. Затем на глаза попалась наклейка в виде пьяного смайлика. Я прикрепил ее к капсуле, внутри. Не знаю зачем. А потом уже привык, выбираясь, щелкать по рожице ногтем.
Что-то страшно пиликало над головой. Система мониторинга?
Глаза закатывались. В горле скопился комок. Слабость была жуткая. Я вяло взмахнул рукой. Та словно тонну весила. Грохнулась обратно. Шлепнула по чему-то подстеленному подо мною. Разомкнув сухие губы, я закашлялся от резкого воздуха.
Настоящего воздуха. Вставай, Егорка! Вставай! Я дернулся, но сознание отключилось.
Мир дрогнул. Сквозь тьму проступило небо с облаками. По нему вновь пошла рябь. Мышцы выворачивало, я взмок от пота. В груди рвало, кололо. Пиликанье утихало.
Перевернувшись я поднялся на ноги. Шатало. Сквозь шум в ушах послышались далекие крики, возмущенные, яростные.
Замутило так, что я упал на колени, готовясь выполаскивать желудок. На краю сознания вспыхнуло, что я так ведь задохнусь в капсуле. Что умру уже совсем по-настоящему.
— Еще один! Еще один! — орали рядом.
Но я видел капсулу. Вытащив из инвентаря меч, я упер его лезвием в горло. Я видел капсулу. Чуть-чуть не хватило. Паническая атака выплюнула меня из игры. Значит ее надо повторить.
Ко мне бежали воины Штормвреда.
— Этого хоть не упустите, глупцы!
— Тот убил пятерых наших голыми руками, Зигурд!
Я бросился на меч, чувствуя входящую в тело сталь. Перед глазами потемнело.
— Что он делает?
— Бей!
На меня посыпались удары, отправляя на свободу. Умереть с благодарностью — это удел Егорки.
Снова капсула. Система мониторинга за здоровьем верещала, как резаная. Я нашарил шлем, срывая с себя его за провода. Похер на ремонт. Похер на все. Голова кружилась и болела. Тело не слушалось. Я нащупал кнопку открытия саркофага. С гулом прозрачная крышка пошла наверх.
Тут же завоняло говном, сыростью. Но холодный воздух придал сил.
Я вцепился пальцами в края капсулы, пытаясь подняться. Мышцы не слушались. Простое же движение, но никак оно не давалось. Я кряхтел как старик, не в силах сесть. Сердце болело. В голову били острые иглы. В зубах стреляло.
Наконец, получилось. Я перевалился через край капсулы и грохнулся на холодный пол. По телу струился пот. Дыхание сбивалось. Грудь болела. Считай. Считай, Егорка.
Я лежал в каком-то ангаре, в коридоре, вдоль которого стояли игровые капсулы, с фонарями над каждой. Если б не они — тьма была б кромешная. Перевернувшись на живот, я встал на четвереньки. Ухватился за край саркофага, поднимаясь на ватных ногах.
Встал, перевел дыхание.
Черт. Их тут несколько десятков. Помогая себе руками, я потащился к ближайшей капусле. Небольшой переход преодолел так, словно пробежал километр. Вцепился мокрыми пальцами в саркофаг, в котором лежал голый тощий мужик в татуировках и с подгузником. Надо вытащить. Вдвоем справимся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я посмотрел на себя. Такой же причиндал был и на мне. Как же это унизительно. Кнопка нашлась быстро. Капсула с щелчком раскрылась.
Что-то грохнуло. Я обернулся на звук. Из освещенного прямоугольника двери ко мне торопливо шел человек.
— Стой, — прохрипел я. — Стой.
Он приближался. В руках мужчины было что-то напоминающее пистолет. Такими, вроде бы, в зверей пуляют для гуманной эвакуации.
— Да ладно, блядь… — простонал я.
— Рано, — спокойно сказал мне мужчина. Поднял руку.
Игла вошла в выставленную вперед ладонь. Я отшатнулся, упал на спину. В затылке вспыхнула боль.
Глаза закатились сами собой. Но перед тем как отключиться, я увидел, как мужчина встал надо мною. Он улыбался.
А потом передо мною возникло голубое небо Бергхейма. Я отстраненно смотрел на него, как Болконский. Затем встал. Ко мне бежали воины Штормвреда. Я посмотрел на свои ладони, наслаждаясь туманным покоем. Боже, как же хорошо. Как спокойно. В ушах шумело, как когда-то от лекарств в клинике. Бездумное существование растения. Благостное, после обычного пробуждения в этой игре.
Даже когда мне могучим ударом отсекли руку, я почувствовал лишь отголосок боли. Посмотрел удивленно на яростно орущего викинга. Почувствовал еще один удар. Что со мною?
Тьма.
Свет. Викинги. Смерть. Свет, викинги, смерть. Не знаю, сколько меня так включало и выключало. Но в очередное пробуждение на меня никто не бросился. Я стоял посреди поля, усыпанного трупами северян. Неподалеку от меня застыла серая фигура. Будто манекен из магазина, но без лица и двигающийся. Словно перетекающий из положения в положения, сотканный из вихря пыли. Без доспеха, без оружия.
Однако викинги Штормвреда, караулящие в поле, были мертвы.
Серый Человек
Уровень — вопросительный.
Он подошел ко мне и бесцветно произнес:
— Идем.
И я пошел.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
Книга вторая. Красный Хёрг
Бергхейм и Выводок позади. Егор «Лолушко» Полерожденный с товарищами по несчастью ищут выход из игры, но тут все еще сложнее, чем предполагалось изначально.
(Версия без послесловия)
Глава первая «Поле близ Бергхейма, версия 2.0»
— Возьми меня на ручки, — буркнул я, когда мы миновали частокол с юга. — У меня лапки болят.
Серый Человек снова промолчал. Все, что удалось услышать от спасителя за время нашего путешествия — то самое «идем». После этого провожатый заткнулся. Я благоразумно плелся следом и права не качал. Выбор ведь невелик. С мерцающим дядькой явно безопаснее. Тем более, когда я увидел, во что превратились поля к востоку от Бергхейма.
Повсюду дымили костры, мокли под дождем походные шатры. Трубили сигнальные рожки. Туда-сюда сновали всадники, и защитные тенты изрыгали десятки вооруженных викингов. Ряды круглых щитов, поначалу жидкие, становились все увереннее, все крепче.
Серый Человек заморачиваться не стал. Он двинулся прямо по дороге к холмам, разрезая военный лагерь на две половины. Слева и справа от нас гудели северяне, собирающиеся под мокрыми знаменами своих кланов. Гербов Бергхейма я среди них не видел. Надеюсь, Харальд выбрался из леса?
Внутри кольнуло. Света. Ее ж дотащили? Ловеласа-то я придержал, Глашатай и без моей помощи тормоз. Однако нельзя исключать, что все задохлики оперативно поросли мхом и мотивация у них теперь иная. Надо отыскать ребят. Я теперь знаю о том, что с нами происходит, больше чем раньше. И, может быть, знаю секрет выхода.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Отовсюду слышались задиристые крики заводил, восхваляющие Тора и Одина перед лицом товарищей. Молча стояли суровые ветераны, все как один вопросительного уровня. Внимательные взгляды провожали нас через забрала полумасок. Молодежь прятала страх за бравадой, рвалась в первые ряды. Эти пониже уровнем. 30–35. Мясо.
