— Я поспешил сюда, потому что получил отрывочное сообщение. Лейтенант Эйрик Пьяный сказал, что агент Фингер спас его и Чиа Риттер… — с вопросительной интонацией сказал Ярл.
— У него был приказ: связаться с тобой. Будем считать, что ему отчасти удалось это выполнить. Боги на моей стороне… Хорошо, что ты здесь. Что касается этого агента, то, брат, он больше похож на сумасшедшего, играющего в агента. Не знаю, может, у торгашей все агенты спецслужб именно такие… — Конунг шел, будто прогуливаясь: разглядывал обгоняющих его десантников, даже уступал им дорогу. — Он им подсказал идиотскую мысль: попросить «теней» прийти ко мне, позвать на помощь. Забавно… «Тени» пришли. «Тени» просили меня помочь Чиа Риттер. А ты еще не общался с «тенями», брат Ивар Ярл?
— Один миловал… — пробурчал полковник, которому услышанное совершенно не понравилось. — Значит, «тени» не всегда наши враги?
— Ну… С ними просто подружиться.
Они прошли через пролом и свернули направо. Навстречу уже бежал Эйрик Пьяный.
— Мой конунг, все в порядке! Мы готовы выступать. По полученной информации, десантники неорганизованно оттягиваются в сторону от Города и накапливаются в двух километрах отсюда, возле леса.
— Правильно, зачем ночью в лес идти? — пожал плечами Кетиль все с тем же отсутствующим видом. — Пусть посидят там до утра, а потом Торвард Высокий их построит. Я этого громилу не уважаю, но как служаке доверяю ему вполне. У нас другая задача, так что отдыха не предвидится… Выдержишь небольшой марш?
— Да, мой конунг! — бодро ответил Ивар Ярл, который очень надеялся посидеть спокойно с лейтенантами-артиллеристами и пленными торгашами, поесть и поболтать о том, о сем. — Куда мы идем? К боту?
— Я скажу, когда будет пора.
Ингольв Рябой, который во время схватки в подвале потерял один глаз, сидел возле самой ограды Города и подкидывал в костер наколотые с нее кортиком крупные щепки. Здесь же были Чиа и агент Фингер, на огне булькал котелок с какой-то кашей. Конунг, оказавшись у костра, тут же присел и о чем-то глубоко задумался.
«Может, мне еще удастся отдохнуть?» — подумал Ярл.
Он обернулся и кивнул приближавшемуся во главе своего взвода капитану Гриму Щекастому. Десантник кивнул в ответ и, оценив обстановку, распорядился своим людям развести рядом еще два костра. У многих бойцов в руках была прихваченная из Города снедь — жили торгаши вполне сытно.
— Эйрик! — позвал Ярл. — Что с Халлем? Что у вас за отношения с «тенями»?
— Халль схлопотал по башке фонарем, брат майор… То есть, брат полковник. Но ему уже лучше, фермерскую голову так просто не пробить. А «тени» позвали к нам конунга, когда нам в подвале плохо пришлось. Чиа их попросила — и они позвали.
— Что же, они теперь с «тенями» друзья?
— Ну, вроде того… — Эйрик жестом пригласил полковника присесть у костра. — Тут такая троллева каша… Она им обещала детей нарожать. В общем, пусть сама рассказывает, я не очень понимаю, что творится. Позволишь вопрос?
— Быстро.
— За нами придет корабль?
— Нет. — Ярл насладился кислой физиономией лейтенанта, и повторил для полного исчерпания вопроса: — Нет, никто не собирается нас отсюда забирать. Все, кто выжил, улетели домой. Чиа Риттер! Рад видеть тебя живой и здоровой, сестра!
— И я рада видеть вас! — откликнулась сонная, усталая Чиа. — Как поживаете?
— Сносно. Расскажи мне о «тенях».
Чиа закатила глаза. Она рассказывала о «тенях» уже раз шесть. Но деваться некуда — надо зарабатывать у викингов кредит доверия. Пусть почаще говорят ей «сестра». Она начала с самого начала, с того, как «тени» пришли к Анушу. Полковник Ярл слушал, но смотрел не на женщину, а на сидевшего, полуприкрыв глаза, Кетиля Флотоводца.
Ярл не ошибался, полагая, что конунг занят чем-то очень важным. Конунг звал «теней». Они пришли к нему по просьбе Чиа Риттер, когда Кетиль допрашивал одного из членов городского совета. Мужчина лет сорока, плотный, с крысиным лицом, отчаянно хитрил и все время чего-то не договаривал. Кетиль уже собирался приказать вырвать ему пару ногтей, но, помня свои неудачные попытки «допросов с пристрастием», откладывал приказ. Вдруг боги просто не хотят этого? Не стоит противиться их воле. Тут и появились «тени». Кетиль, перестав вслушиваться в россказни горожанина о странном поведении детей, тут же расслабился.
«Вы чего-то хотите? Чего?»
Перед глазами конунга замелькали повторяющиеся картинки. Чиа Риттер. Чиа Риттер и лейтенант-артиллерист. Чиа Риттер и агент Анаронской республики. Чиа Риттер в огне. Беременная Чиа Риттер с огромным животом. Чаше всего на картинках мелькал огонь. Наконец, «тени» сосредоточились на картине штаба, объятого пламенем, и Кетилю хоть что-то стало ясно.
«Вы хотите, чтобы я пошел туда?»
«Да!»
Кетиль прекратил допрос, приказал держать горожанина под арестом и вернулся к штабу. Он успел вовремя: рота охраны как раз покидала здание, и думать забыв о спасении как пленников, так и штабного имущества. Авторитета высокого конунга едва хватило, чтобы заставить вернуться пару лейтенантов, которые и показали ему подвал, в котором заперли пленников. Те, уже как следует прокопченные дымом, кинулись к конунгу с благодарностями, но интересовала Кетиля одна лишь Чиа Риттер. «Тени» заступились за нее… Почему? Торгашка говорила о некой дружбе, об обещании родить детей — да, он помнил картинку беременной Чиа. Но не было ли другой причины? Кетиль очень жалел, что не смог на барже допросить ее с помощью оголенных проводов. Однако, на все воля богов.
С той минуты, как «тени» пришли к нему в первый раз, Кетиля не покидало ощущение их присутствия рядом. Рассматривая горящий штаб в ожидании Грима Щекастого и его людей, конунг уже звал их — и «тени» тотчас появились. Кажется, они сами хотели контакта. Но прогнать их было очень легко — наоборот, куда труднее было удержать эти бесплотные создания в своем сознании. Совершенно безвредные, не способные подавить волю человека, бессильные… Кетиль не чувствовал никакой опасности. Хотя пьяный десантник, который вдруг увидел призраков может, наверное, начать палить без разбора. На простые души такие вещи действуют пугающе. Себя к «простым душам» ребенок колонистов Кетиль давно не относил — он конунг, любимец богов и исполнитель их воли.
«"Тени"! Чего вы хотите? Моей крови, моей жизни?»
В своей логике юный конунг относил призраков к тем несчастным душам, что заблудились по пути в Нифльхейм, или же напротив, ухитрились сбежать от владычицы царства мертвых, страшной Хель. А чего может хотеть мертвый? Конечно, жизни.
«Жить! — утвердительно ответили Кетилю. — Жить! Мы хотим жить! Мы друзья! Мы поможем тебе, помоги нам! Жить!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
