— И, учитывая все это, ты утверждаешь, что мы идем с опережением? — перебил Гузмиин.
— Конечно. Если помнишь, вся цель игры с «Эскетом» состояла в том, чтобы убедить людей позволить нам использовать космические корабли. Самообеспечение и самоподдержка — лишь побочные явления, хотя и полезные. Мы, предполагалось, должны были создать миф о местной жизни, внушив уверенность людям в грозной опасности, — и все это еще до того, как смогли бы убедить Аукойна разрешить нам полеты. На подготовку ушли месяцы, но это гораздо меньше установленного нашим графиком срока, а потеряли мы при этом немного: базу у «Эскета», конечно, «Элш» и его команду и, похоже, Кервенсера с его вертолетом.
— Но ведь Кервенсер и Карфренгин — немалая потеря. Нас ведь не так уж и много. И если Дондрагмер и его команда не смогут протянуть до прибытия «Каллиффа», мы понесем по-настоящему большие потери; по крайней мере, среди экипажа наших воздушных шаров нет ученых и инженеров.
— Ну, Дону не грозит серьезная опасность. Их всегда может подобрать Битчермарлф на человеческом космическом корабле, то есть, я имею в виду, на нашем космическом корабле.
— Не забудь: если в этой операции что-нибудь пойдет не так, то мы лишимся не только нашего единственного космического корабля, но и наших единственных космических пилотов.
— Следовательно, — задумчиво произнес Барленнан, — надо попытаться вновь вернуть себе утраченные позиции. Как только «Квембли» будет готов, ему следует начать поиск подходящего места и сразу перебазировать туда поселок у «Эскета». Думаю, найти хорошее место ученым Дона будет нетрудно: Дхраун, похоже, весьма богат металлическими рудами. Возможно, район поиска стоить приблизить к Поселку, чтобы облегчить связь. Кроме того, придется построить еще несколько воздушных шаров: тот единственный, что у нас остался, не справляется с работой. Возможно, придется сконструировать машины, большие по размерам.
— Я уже подумывал над этим, — признался техник, который до сих пор слушал, не произнося ни слова.
— Тебе не кажется, — спросил Гузмиин, — что было бы разумно — осторожно, конечно, — побольше разузнать у людей о воздушных шарах? Мы никогда не обсуждали этот вопрос с ними. Ты прошел обучение давно, многие годы назад, и некоторые из наших восприняли идею использовать в этих машинах энергоблоки как нечто само собой разумеющееся. Но мы не знаем, используют ли их люди подобным образом? И что, если не случайно мы так быстро потеряли два из наших трех воздушных шаров? Может быть, есть что-то фундаментально ошибочное в самой идее?
Командир сделал жест нетерпения:
— Глупости. Я не старался получить полное научное образование у чужаков, поскольку очевидно, что на это потребовалось бы слишком много времени, но одно я понял точно: все основные — базовые — правила по сути своей достаточно просты. Как только люди начали концентрироваться на основных правилах, они прошли путь от парусных кораблей до космических за пару сотен лет. Воздушные шары, с источниками энергии или без них, — простые устройства, и я сам отлично в этом разбираюсь. Установка на борту у них двигателя ничего, в принципе, не меняет: работают те же самые правила.
Техник задумчиво посмотрел на своего командира и подумал об электронно-лучевых трубках и телевизионном оборудовании, прежде чем ответить.
— Как мне кажется, — медленно произнес он, — кусок материи, унесенный порывом ветра, и корабль, захваченный воздушным потоком, являются примерами проявления одних и тех же правил.
Барленнан, почувствовав какой-то подвох, не хотел согласиться с этим замечанием, но и возразить ничего не смог.
Он все еще пытался выбросить из головы слова своего техника, хотя и безуспешно, когда, примерно часов двадцать спустя, курьер вызвал его в отсек связи. Барленнан отправился туда, терзаясь сомнениями, чувствуя, что ситуация перестала быть однозначной и грозит выйти из-под контроля. Едва он появился, Гузмиин что-то коротко произнес в микрофон, и минутой позже на экране возникло лицо человека, которого ни один из месклинитов не знал.
— Я — Иб Хоффман, муж Изи и отец Бенджа, — без всякого предисловия начал незнакомец. — Я говорю только с вами двумя — с Барленнаном и Дондрагмером. Вся остальная часть команды наблюдателей занята другими экранами в связи с новой тревогой: еще на одном из крейсеров что-то случилось. Я использую ваш язык, насколько могу, и рядом стоит жена; она знает, что я хочу сказать, и поправит меня, если я сильно ошибусь. Я решил, что пришло время устранить некоторое взаимонепонимание, но пока не хочу посвящать в это всех здесь, и вы поймете, почему, еще до того как я закончу, если уже не сообразили, в чем дело. Меня это волнует прежде всего потому, что я не хотел бы называть кого-нибудь лжецом на любом языке.
Прежде всего, Барленнан, примите мои самые сердечные поздравления. Я почти абсолютно уверен в том, что, передав месклинитским пилотам нашу баржу, мы выполнили один из главных пунктов вашего плана, и, наверное, задолго до того, как ты надеялся его осуществить. И с этим все в порядке. Я хотел, чтобы так произошло. Возможно, несколько позже у вас возникнет желание самим совершать межзвездные полеты. Это меня также вполне устраивает. И я помогу.
Вы, похоже, чувствуете, что множество людей попытаются помешать вам, и я должен признать, что некоторые действительно предпримут такие попытки, хотя, как мне кажется, наиболее влиятельный из них сейчас находится под полным контролем. Кстати, вы не можете быть вполне уверены, даже сейчас, что я с вами откровенен: вы сами достаточно хитроумны, так что вполне резонно ожидаете того же и от других. И это плохо. Многому ли из того, что я говорю, вы верите — не знаю, и все же я должен сказать все.
Какова в действительности ситуация, сложившаяся у вас там, на Дхрауне, — можно только гадать. И я выскажу предположения. Я почти уверен, что исчезновение «Эскета» не было настоящим, — раз. Я не уверен, что нынешнее состояние «Квембли» безнадежно, — два. Вы, возможно, знаете о Дхрауне гораздо больше, чем сообщили, — три. Я бы не сказал, что это меня не волнует, потому что на самом деле меня это волнует очень. Мы находимся здесь, чтобы как можно больше узнать о Дхрауне, и тот факт, что вы о многом умалчиваете, — потеря для всего проекта. Я не могу угрожать вам наказаниями за нарушения контракта, поскольку не совсем уверен в том, что вы его нарушили, да и не занимаю такого положения, чтобы угрожать вам. И, в любом случае, еще меньше мне хочется вам угрожать. Но все же я намерен убедить вас, что будет лучше для нас всех, если далее обходиться без секретов. Мы сейчас в таком положении, что малейшая неоткровенность, скорее всего, нам обойдется весьма дорого, а вы потеряете все. И чтобы как-то подкрепить свою мысль, я расскажу вам одну историю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
