Читаем без скачивания Оторва с пистолетом - Леонид Влодавец

Цигель порылся в ящике и вынул из него полуметровый пруток из арматурного железа, диаметром в полсантиметра.

— По пяткам таким хорошо лупить! — мечтательно шмыгнул носом садюга. — Кайф — обалденный! Но это потом, не сейчас.

Валерия в ужасе смотрела на все эти вполне обычные слесарные инструменты, которые извращенная фантазия Цигеля превратила в жуткий пыточный арсенал, и уже мечтала о том, чтоб сюда поскорее явился Драч. Пусть пристрелит, пусть голову отрежет — лишь бы чертов Цигель не успел осуществить все свои бредовые идеи.

Сейчас он развлекался тем, что мучил в основном ее душу. Показывал инструменты и рассказывал, как он ими будет пользоваться. Не раз и не два у Валерии мелькала мысль, будто скотина Цигель ее просто пугает, на пушку берет, а на самом деле ничего из того, что обещает, не применит. Впрочем, мелькнув, эта мысль быстро затухала, едва Валерия видела дьявольский, садистско-маньяческий огонек, поблескивавший в глазах Цигеля, слышала его шумное сопение. Нет, он затеял эту «демонстрацию» не для того, чтоб сознательно пугать Валерию, чтоб она побыстрее раскололась! Он, гад, просто удовольствие растягивает, будто мальчишка, которого привели в дорогое детское кафе, посадили за стол с мороженым, фруктами, конфетами, прочими сладостями и сказали: «Все это — тебе одному! Ешь, Плохиш, и радуйся!» А через окно в это время какой-нибудь бомжик-малолетка слюнки пускает. Плохиш то одну конфетку ко рту поднесет, то другую — дразнится, сволочь начинающая…

Конечно, тут был не совсем похожий случай, но у Цигеля явно глаза разбегаются, и он, заполучив возможность делать с Валерией все, что угодно, просто еще не выбрал, с чего начать.

Тем временем Цигель выдернул из ящика настоящую казачью нагайку, сплетенную из тонких сыромятных ремешков.

— Хороша плеточка, а? Ух и постегаю же я тебя! — оскалился Цигель. — Казачок один обменял на ширялово, когда крепко прижало. После того, как атаман Кочетков свою братву в Приднестровье возил. Этого, чья плетка была, там ранило, нога болела, вот он и подсел на морфий. Потом морфий ни хрена уже не действовал, он ко мне пришел. Все, что было, спустил, православный, напоследок даже шашку. И передоз засадил, золотняк… Кочетков ему похороны с почестями устроил, с попом, самоубийце-то! Гы-гы!

Цигель встал, хлестнул нагайкой по воздуху, и от одного свиста плети у Леры мороз по коже прошел. Господи, да он же ей всю шкуру спустит этой штукой!

Но Цигель отложил нагайку.

— Не к спеху, — заметил он. — Неохота покамест тебя кровянить. Успеется…

И снова начал рыться в своем страшном ящике. Валерия, скосив глаза, с трепетом душевным ждала, что же этот гад еще оттуда выудит.

— Во! — гоготнул Цигель, вынув из ящика… ракетку для пинг-понга. — Вот это — то, что доктор прописал. Клип был такой, про финнов, кажется. Там, типа, три брата. Младший в чем-то провинился, и старшие его такой ракеткой воспитывали — по голой жопе. Проверим, как оно в натуре?!

И, закинув Валерии на голову полы ее полушубка, этот кабан вонючий переступил через нее одной ногой, зажал талию между ляжек, обтянутых жесткими джинсами, размахнулся и изо всех сил шлепнул ракеткой по ягодицам.

Не будь пластыря, Лера бы в голос завизжала. Суставы и связки дернуло, кожу на месте удара будто обожгло. А душу охватили стыд и бессильная ярость… Потом последовал второй удар, третий, пятый, десятый — Валерия хотела умереть, но не могла, а скот только ржал похотливо, и чуялось сквозь джинсы, что у него от этого развлечения шишка поднимается…

— Пинг! Понг! Пинг! Понг! — раздувая ноздри, приговаривал кабан после каждого шлепка.

Валерия почти не сомневалась, что Цигель, вдоволь насладившись «пинг-понгом», пожелает изнасиловать свою жертву. И вдруг подумала, что это может оказаться тем единственным шансом, который она должна непременно использовать…

Шишка у Цигеля уже окрепла, а лупцевать бабу по заднице ему наскучило. Поэтому он прекратил избиение и поспешил нажать кнопку, опустить крюк и снять с него стальной тросик, удерживавший на весу ноги Валерии. Потом он и ремень, стягивающий Лерины унты, снял… Стал штаны расстегивать, шишку доставать. А Валерия тем временем незаметно передвинулась поближе к батарее, чтобы наручники не натягивали суставы.

Цигель для себя еще какой-то коврик подтащил, чтоб колени о цементный пол не студить — берег здоровье, должно быть, ревматизма опасался. Однако не догадался он, падла, что не ревматизм ему угрожает, а кое-что похуже.

Ухватившись обеими ладонями за горячую трубу батареи, Валерия не щадя коленей оттолкнулась от цементного пола, и, подпрыгнув, уже в воздухе повернулась вполоборота. Цап! Ее согнутое правое колено зажало жирную шею Цигеля как тисками, и любитель острых ощущений шмякнулся затылком об пол. Сознания он не потерял, хрипел, дергался, вцепился обеими руками в Лерину ногу, но ничего сделать не мог. Лицо его, и без того малиновое, дошло до свекольного оттенка, глаза вылезли из орбит. Еще несколько судорожных движений — и все. Минуту или две Валерия не разжимала свой удушающий захват

— боялась, что эта куча дерьма еще может ожить. Но нет — фирма веников не вяжет. Садист-любитель отправился к чертям в зубы. Там ему такие уроки садизма преподадут — будь здоров, не кашляй!

На какое-то время Валерия забыла про боль — а у нее и задница была одним сплошным синяком, и колени об пол ободраны, и ладони обожглись о горячую батарею. Тут она неожиданно поблагодарила новопреставленного вонючку: не захотел бы он ее постращать, не приволок бы свой ящик с инструментами, не поставил бы его так близко — трудненько было бы Валерии отделаться от наручников. А так, эта вроде бы шибко сложная задача решилась быстро. Те самые слесарные ножницы, которыми Цигель обещал ей пальцы отстричь, легко перекусили цепочку, соединявшую браслетки. Правда, доставала она их из ящика зубами, но тем не менее смогла перехватить ножницы руками, повернуть поухватистей и крепко сжать. Потом пришлось пошарить по карманам трупа. Нашлись ключи от наручников, очень кстати — браслетки-то оставались защелкнутыми, и у Леры лиловые кольца на запястьях отпечатались, кисти рук опухли. А кроме ключей от наручников, и другие ключи нашлись — от машины. Это тоже было не лишним, хотя Валерия еще не знала, собственно, где находится и нет ли тут у Цигеля каких-нибудь дружков-корешков поблизости. Правда, Лера уже вернула себе авторучку, а потому беззащитной себя не чувствовала.

Она застегнула полушубок, убедилась, что из-под него ничего не отсвечивает и полы дубленки даже голые коленки прикрывают. Прихватила с полу свой рюкзачок, надела его, после чего решила полюбопытствовать, что лежит в кейсе, который стоял рядом с рюкзачком.

Кейс оказался закрыт на кодовый замок, но Валерию это не остановило. Инструментов кругом было предостаточно, и взломать замки оказалось минутным делом.

Первым делом Валерия увидела свою одежду, которую в смятом виде Цигель запихал в чемоданчик. Джинсы, водолазка, свитер, теплое белье, носки, все, вплоть до трусиков. Не было только мотоциклетного шлема с очками — их она еще перед тем, как поймать машину до города, зарыла в придорожный сугроб.

Ниже шмоток обнаружился охотничий нож — тот самый, которым она себе костыль-рогульку в лесу вырубала. А дальше, на самом дне чемодана обнаружились «вещички» самого Цигеля — заряженный «ПМ» с двумя запасными обоймами, кнопочная выкидуха с узким и острым как бритва лезвием, а также пять перетянутых аптекарскими резинками пачек стодолларовых купюр.

Как ни хотелось Валерии поскорее сбежать отсюда, она все же решила одеться, раз уж появилась такая возможность. Сняв «Макарова» с предохранителя и обнаружив, что у него, кроме восьми штатных патронов в магазине, девятый находится в стволе, Валерия положила его на верстак рядом с собой, вновь скинула полушубок и унты, а затем, бросая опасливые взгляды на ворота гаража, принялась натягивать на себя одежду.

В процессе одевания Валерия успела подумать о том, почему Цигель прихватил сюда ее шмотье. Может, он не только садюга, но еще и фетишист по жизни? Есть же такие козлы, которые балдеют, нюхая женские тряпки… Впрочем, то, что рядом с одеждой лежало оружие и деньги — полета тысяч сумма немалая, учитывая явно невысокое положение Цигеля в блатном мире, — навело Валерию на мысли, более близкие к истине.

Похоже, что Цигель, забравшись к Лере в рюкзак и увидев там очень большие баксы — в десять раз больше, чем ему удалось накопить прежде! — решил, что этого ему на остаток жизни хватит. И решил слинять куда-нибудь. Насчет того, что ему Лавровка звонила — это брехня. И Драч, конечно, не собирался приезжать — просто этот Цигель, сукин сын, ее на пушку брал. Хотел, гад, посильнее ее запугать, а нагнав страху, выпытать у нее, куда она хотела с такими деньгами ехать. Наверняка думал, что у нее какая-нибудь хата есть в Москве, где ей документы сделают и помогут за кордон ушмыгнуть. Надеялся, говнюк, что она ему этот адресок выложит, записочку кому надо напишет, а потом ее и почикать можно будет. Конечно, догадывался, что баба крутая и если Драч возьмется всерьез, то может и до него докопаться. Вот поэтому и постарался все вещички Валерии из квартиры убрать…