— Как знать, может быть и будут! — задумчиво возразил Иванович. — Это будет зависеть только от вас самих; если вы захотите, они завтра же будут у вас! — с таинственной усмешкой добавил он.
— Завтра же? — переспросил Красный Капитан, — а кто мне их даст?
— Я!
— Вы?
— Да, я! Казна Невидимых неистощима; совместный бюджет Франции и Англии ничто в сравнении с теми богатствами, какими располагаем мы. Я — один из трех членов, владеющих сокровенной подписью нашей ассоциации и могущий располагать, под свою личную ответственность, этими капиталами при условии отдавать в них отчет «Совету Девяти». Итак, если я захочу, то завтра калифорнийский банк откроет вам кредит на девять миллионов!
— А что для этого требуется? — спросил капитан Спайерс.
— Требуется принять три условия. Но прежде, чем изложить их, я должен предупредить, что никакие изменения этих условий абсолютно невозможны, и поэтому обсуждать их совершенно излишне: за малейшую поблажку вам я должен буду заплатить своей жизнью, а вы, конечно, не можете рассчитывать, что я пожертвую собой, чтобы возвести вас так высоко, что никто не в состоянии будет не только сравняться с вами, но и дотянуться до вас. Вы меня извините за эту откровенность, но я должен был сказать вам всю правду, чтобы не терять времени в бесполезных прениях!
— Прекрасно, но скажите мне, должен ли я принять или отвергнуть ваши условия только короткими словами «да» или «нет» или же мне будет позволено потребовать некоторых разъяснений!
— Я с удовольствием отвечу вам на все вопросы… Итак, первое условие заключается в том, чтобы вы узаконенным актом на бумаге, снабженной печатью и подписями Великого Невидимого и верховного члена ассоциации, вводящего вас в нее, то есть моей в данном случае, изъявили письменное желание вступить в наше Общество и приняли на себя все соответствующие этому обязательства: прежде всего, вам будет дано имя, под которым вы будете известны всем членам нашего Общества, и номер, который будет известен только членам Верховного Совета и Великому Невидимому. Вы обязаны оказывать помощь и содействие каждому члену нашего Общества, который назовет вас по имени и предъявит доказательства, что он также член Общества. А каждый раз, когда вы получите предписание такого рода: «предписывается и повелевается номеру такому-то» и так далее, вы обязаны повиноваться без рассуждений и колебаний, без всяких объяснений или разъяснений и безотлагательно. Словом, вы попадаете в руки высшей власти нашей ассоциации. У вас нет ни воли, ни личности, ни ответственности. Вы просто номер и бессознательная частица великого механизма, заодно с которым вы действуете.
— И это все?
— Да, относительно первого условия!
— А знаете ли, это условие клонится ни больше ни меньше, как к тому, чтобы взять и конфисковать в пользу вашего тайного Общества все могущество, которое мне может дать мое изобретение!
— Но статус ведь не был создан специально для вас, и вы, конечно, понимаете, что он не может быть изменен для вас!
— Пусть так, но в таком случае я становлюсь простым орудием неизвестных мне лиц, и это ради идей, которые я не имею никакого основания разделять!
— Но эти неизвестные люди представляют собой все, что есть великого на земле, а эти идеи — самое возвышенное, самое благородное: это — борьба двух рас за обладание половиной вселенной!
— Я ничего не говорю, но чувствую себя парализованным, уничтоженным!..
— Не в такой мере, как вы полагаете! Наше Общество ограничивает свое влияние только чисто политической сферой. Так, например, вы можете получить предписание, когда ваше изобретение станет известным, уничтожить английский флот или германскую армию, а такая идея, конечно, будет достаточно прекрасной, чтобы прельстить человека с вашим характером и запросами. Но в области частной жизни вы будете абсолютно свободны. Вы можете покорять себе любые народы, кроме, конечно, славянских, можете взлетать так высоко, как вам только вздумается, и наше Общество будет только с гордостью смотреть на возвышение одного из своих членов!
— Но ведь это тоже политика!
— Я уже сказал вам, что все, что не касается славянской расы, будет дозволено вам!
— Что ни говорите, я во всяком случае буду только орудием в руках Великого Невидимого!
— Пусть так! Но кто вам говорит, что вы сами не достигнете этого высокого и завидного положения, которое положит весь мир к вашим ногам!
— Ну-с, а остальные условия? — задумчиво спросил Джонатан Спайерс.
— Принимаете ли вы первое? — осведомился полковник.
— Разве мне не предоставляется право принять или отвергнуть их все три вместе?
— Как вам будет угодно! Итак, второе условие заключается в том, что вы обязуетесь после вашей смерти оставить ваше изобретение со всеми его планами, чертежами, моделями и инструкциями по применению и приведению в действие нашему Обществу Невидимых.
— На это не имею никаких возражений, продолжайте!
— Третье и последнее условие — сугубо мое личное. Как только «Ремэмбер» будет сооружен, вы отправитесь вместе со мной в Австралию, чтобы помочь мне на этот раз наверняка завладеть графом Лорагю д'Антрэгом.
— Что же, это личная месть? — спросил капитан Спайерс.
Собеседник его промолчал.
— О, — продолжал тогда капитан, — это для меня совершенно безразлично! Но я должен сказать, что люблю французов, так как один француз спас мне жизнь. Прибыв в Сан-Франциско, я страшно нуждался, не находя нигде работы; я готов был броситься в Сакраменто,[16] когда случайно проходивший мимо француз удержал меня от этого намерения. Он сунул мне в руку сто долларов и сказал всего лишь несколько слов: «Работай и надейся!» Я никогда больше не видел его, хотя и искал повсюду, чтобы отблагодарить его и вернуть ему одолженные им деньги. Благодаря ему я мог расстаться со своими лохмотьями, из-за которых меня отовсюду гнали и нигде не принимали на работу; я поступил в Вест-Индскую компанию и стал тем, чем вы теперь меня видите!..
За это время Иванович успел обдумать свой ответ.
— В том, о чем я вас прошу, нет личной мести; от поимки и ареста графа зависит сохранение за Обществом Невидимых громадных золотых и серебряных рудников на Урале, оцениваемых более чем в полмиллиарда!
— В сущности, мне это все равно, — равнодушно заметил Джонатан Спайерс, — и два ваших последних условия я охотно принимаю; но что касается первого, то это дело другое. Ведь это дает совершенно новое направление всей моей дальнейшей жизни; это должно изменить все мои планы!
