По моему телу пробежала дрожь, потому что то, о чем он говорил, звучало как одержимость. Как безумие. И это было нелогично.
― Как Хлин может заставить меня так себя вести, Бьорн? ― Я встретила его взгляд, хотя в тени было трудно разглядеть. ― Она же богиня защиты.
― Я не знаю. ― Его хватка на мне усилилась. ― Она второстепенный бог. О ней рассказывают всего несколько историй, и ни одна из них не объясняет ее природу. Я могу сказать тебе это с уверенностью, потому что многие стремились узнать о ней все, когда моя мать предсказала, какой силой ты будешь обладать.
Это означало, что я воюю с тем, о ком ничего не знаю. С кем никто из живущих никогда не встречался. Кроме…
Я села прямо, чувствуя, как учащается пульс.
― Мне нужно поговорить с матерью.
Глава 30
― Мой отец не позволит тебе отправиться в деревню, ― тихо сказал Бьорн, пока мы возвращались в большой зал. ― Половина ярлов Горных земель желает схватить или убить тебя, а другая половина направляется в Гриндилл, чтобы встретиться с тобой. Ты слишком важна, чтобы упустить тебя из виду. Он заставит твою мать приехать сюда для того, чтобы дать тебе ответы.
― Нет. ― Мой голос был ровным. ― Достаточно того, что Гейр и Ингрид решили подставить себя под удар, приехав в Гриндилл, я не стану подвергать риску и свою мать.
― Тогда я не вижу решения. ― Бьорн остановился, игнорируя то, что люди на улицах обходят нас. Мне было труднее не обращать внимания на испуганные взгляды, которые многие из них бросали на меня. ― До Селвегра и обратно целый день пути. Невозможно провернуть это так, чтобы твое отсутствие не было замечено.
Я потирала свою покрытую шрамами руку, напряженно размышляя. Потом мне пришла в голову идея.
― Мне нужно найти Стейнунн.
Глаза Бьорна сузились.
― Зачем?
― Потому что ее магия может дать мне нужные ответы. ― Отвернувшись от него, я вошла в большой зал. Как и ожидалось, скальд была там, разговаривая с Илвой и Снорри, а также с двумя мужчинами, которых я не узнала. ― Отвлеки отца, пока я с ней разговариваю, ― пробормотала я.
― А вот и мой приз, ― сказал Снорри при виде меня. ― Фрейя, это ярл Арме Гормсон и ярл Ивар Рольфсон, которые присягнули мне на верность как конунгу Горных земель. ― Обращаясь к мужчинам, он сказал: ― Моя жена, Фрейя, и мой сын, Бьорн.
Оба имени были мне знакомы, поскольку их владения находились недалеко от Халсара. Я почтительно склонила голову, и шок пронесся сквозь меня, когда оба низко поклонились.
― Дева щита, ― сказал Ивар, ― мы присутствовали на выступлении Стейнунн, и это было честью для нас. Наши враги будут трястись в ужасе, когда столкнутся с тобой на поле боя, в этом нет сомнений. Особенно после того, как Стейнунн разнесет весть о твоей боевой славе.
Я прикусила щеку, вспомнив, как совсем недавно боевая слава была моей самой большой мечтой. Я думала, что это будет моей наградой за то, что я стала женой Снорри. Но теперь, когда я пережила настоящую битву, эти мечты казались мне кошмарами. Они стали моими кошмарами ― парад людей, павших из-за меня, которые каждую ночь маршировали в моем сознании.
― Когда сила Горных земель возрастет, мы обратим свой взор на Северные земли, ― сказал Снорри. ― Они накопили золото и серебро за годы их набегов. Пора нам вернуть то, что принадлежит нам.
Мужчины одобрительно кивнули, а взгляд Арме переместился на Бьорна.
― Когда ты видишь, как на горизонте маячит месть за убийство твоей матери, Огнерукий, твоя кровь должна гореть в венах. Это событие будет достойно одной из песен Стейнунн, когда оно свершится.
Бьорн склонил голову.
― Я много лет ждал отмщения.
Мужчины усмехнулись.
― В следующий раз мы увидимся на драккарах, когда наш флот будет плыть через пролив, чтобы поставить Харальда на место.
― Мой отец считает, что моя судьба ― сражаться рядом с Фрейей, ― сказал Бьорн. ― Так что куда она, туда и я. Если это будут Северные земли, тем лучше.
― Муж, ― обратилась я к Снорри, прервав обмен мнениями. ― Я хотела бы поговорить со Стейнунн. У меня… у меня есть кое-какие мысли, которыми я могла бы поделиться с ней, чтобы добавить к ее песням.
Он одобрительно кивнул мне.
― Приятно видеть, как ты смиряешься со своей ролью.
Кивнув, я прошла мимо, оставив Бьорна общаться с ярлами. Я подошла к Стейнунн, которая беседовала с Илвой. Лейф стоял рядом со своей матерью, и бросил на меня настороженный взгляд, а его рука метнулась к саксу, висевшему у него на поясе. Я улыбнулась ему, понимая, что шансы завоевать его расположение невелики, но морщина на лбу Лейфа только углубилась. Руки Илвы сомкнулись на его плечах, оттаскивая его назад.
― Иди, ― сказала она. ― Тебе давно пора спать.
Младший сводный брат Бьорна готов был возразить, но один взгляд матери заставил его поспешить в конец зала. Скрестив руки на груди, Илва сказала:
― Я менее снисходительна к твоему поведению, чем Снорри, девочка. Ты несколько дней провалялась в кровати, а потом вышла на сцену и стала вдохновительницей потасовки, после чего сбежала с представления, которое было устроено в твою честь. Это…
― Это было сделано не в мою честь, Илва, а для того, чтобы заставить людей бояться меня, ― перебила я. ― Вот почему я хочу поговорить со Стейнунн.
― Моя магия говорит только правду, ― быстро ответила скальд. ― Если правда ужасна, я ничего не могу сделать, чтобы изменить это.
― Если только в этой истории нет чего-то большего, ― сказала я. ― Нерассказанная часть, которая могла бы придать ей необходимую глубину. ― Повернувшись к Илве, я сказала: ― Снорри хочет привлечь других ярлов на свою сторону рассказами о боевой славе, чтобы они присягнули ему, и это хорошо. Но людям, которыми он будет править, нужно что-то другое. Что-то… большее. Конунг берет с народа клятву верности, а тот, в свою очередь, дает клятву защищать его. Люди должны видеть это. Должны верить, что это правда, которую нельзя доказать ничем лучше, чем песней скальда.
Глаза Илвы прищурились.
― Что именно ты хочешь добавить, Фрейя? Все, что ты доказала, ― это свое умение убивать.
Я вздрогнула.
― Тогда, возможно, песне Стейнунн нужны не столько истории обо мне, сколько рассказы о богине, чьей силой я обладаю.
― Таких историй мало, ― вмешалась Стейнунн. ― То, что известно о ней, уже знают все. Чтобы сделать эти песни достойными, они должны содержать новые истории, которые побудят людей к действию. За всю нашу жизнь не нашлось никого, кто бы видел богиню или говорил с ней, и мог рассказать какие-то подробности.
― Кроме матери Фрейи. ― Илва поджала губы, голубые глаза смотрели отстраненно, но затем устремились ко мне. ― Есть ли какая-нибудь захватывающая история, связанная с твоим зачатием, Фрейя? Потому что я не думаю, что рассказы о похоти и божественном блуде вдохновят людей думать о тебе лучше.
― По правде говоря, я не знаю, ― призналась я. ― Мой отец запретил кому-либо в нашей семье говорить о моем происхождении. Но Стейнунн могла бы отправиться в Селвегр и поговорить с ней. Узнать все, что моя мать знает о Хлин, а затем использовать это, чтобы изменить свою песню.
― Моя песня не нуждается в изменении, ― огрызнулась Стейнунн. ― Она уже доказала свою эффективность. По приказу Снорри завтра я отправляюсь в путь по Горным землям, и буду выступать перед всеми желающими, чтобы они узнали о боевой славе Фрейи, Рожденной в огне. Эти люди давно желают развязать войну с северянами, и они будут не в силах устоять перед возможностью воплотить свои мечты в жизнь.
― В твоей песне я предстаю чудовищем, ― огрызнулась я.
Стейнунн наклонилась ближе.
― Возможно, потому что ты такая и есть. ― Оглянувшись на Илву, она добавила: ― Снорри хочет, чтобы я уехала завтра. Я должна отдохнуть. Спокойной ночи вам обеим.
Повернувшись, скальд вышла из зала.
Мои руки сжались в кулаки, и я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь обрести спокойствие. Ярость, охватившая меня во время битвы, овладевшая мной не далее как час назад при разговоре с Бьорном, снова нарастала.
