Читаем без скачивания Леди Элизабет - Элисон Уэйр

Ненавидя себя, Элизабет шла по галерее в часовню. Снова было воскресенье, и ей предстояло очередное тягостное посещение мессы. В дверях ждала королева в окружении фрейлин. При виде Элизабет Мария повернулась к своим родственницам — герцогине Саффолк и графине Леннокс — и жестом пригласила следовать за ней к королевской скамье.

Элизабет стояла как изваяние, ошеломленная и оскорбленная. Королева публично унизила ее. Только она, наследница трона и вторая леди в стране, имела право следовать за ее величеством в часовню вперед остальных. Но Мария единственным жестом поставила под сомнение ее статус и опозорила Элизабет в глазах придворных, которые стояли, прикрывая рукой ухмылки, перешептываясь и откровенно на нее таращась. Вынести этого она не могла.

Все инстинкты Элизабет в очередной раз подсказывали: опасность! Ей следовало как можно скорее покинуть двор. После мессы она нашла сестру, опустилась перед ней на колени и вторично попросила отпустить ее в поместье. И снова Мария отказала.

Увидев однажды ноябрьским утром Уильяма Сесила, который мрачно ждал ее в зале, Элизабет поняла, что он принес дурные известия.

— Мне разрешили встретиться с вами под предлогом государственных дел, — объяснил он. — Но на самом деле я пришел сказать, что леди Джейн Грей и ее мужа судили и приговорили.

— Но ей всего шестнадцать лет! — потрясенно воскликнула Элизабет. — Она моложе меня. И я думала, что королева готова проявить милосердие.

— Полагаю, так оно и будет, — заверил ее Сесил, — но ее в любом случае никто не должен видеть на публике. Мои друзья при дворе говорят, что суд был просто формальностью с целью порадовать испанского посла, который хочет казни Джейн, и он вовсе не друг вам, сударыня, о чем вы наверняка знаете.

Элизабет охватила паника. Сердце забилось сильнее, ладони вспотели.

— Значит, на самом деле они не собираются казнить Джейн?

— Сомневаюсь, — ответил Сесил. — По моим сведениям, королева намерена оставить ее в Тауэре, пока у нее самой не появится наследник. Мастер Ренар этому не слишком рад, но королева, по слухам, полна решимости пощадить девочку. В конце концов, та вовсе не хотела надевать корону, ее заставили — так что она не изменница. Нет, ее величеству стоит опасаться не леди Джейн. От ее имени строят козни другие, поскольку эта глупая юная леди, в отличие от вас, сударыня, упорно хранит верность протестантской религии. Поэтому вокруг нее вполне может сплестись новый заговор. Слишком многих злит перспектива брака с испанцем, и найдется не одна горячая голова, готовая рискнуть собственной шеей и выступить в поддержку леди Джейн.

— Значит, ей все еще грозит опасность, — молвила Элизабет, и сердце ее билось отчаянно. — И мне, Уильям! Вокруг меня тоже может сложиться протестантский заговор. Я не настолько ревностно исповедую римскую веру и ясно дала понять, что посещаю мессу под принуждением. И если королева способна казнить шестнадцатилетнюю девочку, в жилах которой течет ее кровь, то может так же поступить и со мной. И что-то подсказывает мне, что она это сделает, если Ренар добьется своего.

— Успокойтесь, сударыня, — утешил ее Сесил, робко обнимая за вздрагивавшие плечи. — Большинство считает, что Джейн останется жива. Ее жизни ничто не угрожает. Хотя некоторые требуют ее смерти, королева милостива и справедлива.

— Молю Бога, чтобы вы оказались правы, — сказала Элизабет, глядя на него полными страха глазами.

Она понимала, что больше не может рассчитывать на любовь и милостивый нрав королевы. Внезапно мир показался ей еще более опасным, чем прежде.

Едва войдя в свои придворные покои, Элизабет увидела подсунутое под дверь письмо. Она осторожно нагнулась, чтобы поднять его.

— Что это? — с любопытством спросила Кэт, подошедшая сзади.

— Не знаю, — ответила Элизабет с тяжелым от дурного предчувствия сердцем.

Осторожно, словно письмо было отравлено, она сломала простую восковую печать. Подпись внизу короткой записки, за которой следовали слова: «Сожгите это ради всего святого», была ей незнакома.

— Это от сэра Томаса Уайетта, — сказала она. — Он утверждает, что пишет мне из любви к королеве и королевству Англии. Он желает предотвратить брак с испанцем, поскольку был в Испании и видел, что там творит инквизиция.

— Сэр Томас Уайетт? — переспросила Кэт. — Был такой поэт — сэр Томас Уайетт. Его семья, миледи, близко дружила с вашей матерью, а сестра до конца оставалась с ней на плахе. Поговаривали, что в свое время этот поэт был влюблен в вашу мать и соперничал за ее любовь с королем Генрихом.

— Я читала его стихи, — кивнула Элизабет. — Он много писал о любви. Он посвящал их моей маме?

— Некоторые, полагаю, да, — ответила Кэт. — Даже наверняка, поскольку после ее смерти эти стихи при дворе больше не ходили. Очевидно, это его сын.

— Жаль, что он не унаследовал талант отца, — заметила Элизабет. — Слишком уж неуклюже написано. — Она пробежала взглядом письмо. — Он сообщает, что у него есть друзья в высших кругах, которые готовы, если понадобится, применить силу, чтобы помешать королеве выйти замуж за принца Филиппа. Он называет Кортни, месье де Ноайля…

— Меня это совершенно не удивляет, — вставила Кэт.

— Он пишет, что не желает зла королеве, а он с друзьями — ревностные католики, но также патриоты Англии. Он просит моей поддержки.

— Только не это! — воскликнула Кэт.

— Думаешь, я так глупа? — возразила Элизабет. — У меня без того хватает хлопот, и время сейчас опасное. Я сожгу письмо и забуду о нем. Собственно говоря, — добавила она, расхаживая по комнате и взволнованно заламывая руки, — я предвижу множество неприятностей. Думаю, мне было бы намного безопаснее жить вдалеке от двора. Я просто обязана уехать отсюда. Я пойду к королеве и снова попрошу разрешения перебраться куда-нибудь к себе.

Мария подозрительно взглянула на коленопреклоненную сестру.

— Почему ты хочешь покинуть двор? — резко спросила она.

— Я тоскую по мирной сельской жизни, ваше величество, — твердо ответила Элизабет. — Я устала постоянно находиться на публике и хочу учиться дальше, в тишине и покое. Говоря откровенно, мне больше ничего не нужно от жизни.

Мария сидела молча, погрузившись в размышления. Стоит ли отпускать Элизабет? Так ли опасна сестра, как утверждает Ренар? Или она искренне желает уединения? На самом деле Мария была бы только рада с ней расстаться, лишь бы избавиться от этой занозы, чей юный облик столь контрастировал с ее собственным увяданием и чье спорное отцовство доставляло Марии немало тревог.

Внезапно она поняла, что впредь не вынесет даже вида Элизабет. Сестра причиняла одни лишь хлопоты, и Мария была счастлива от нее отделаться.

— Что ж, — холодно молвила она, — можешь уехать в Эшридж, как ты и хотела. Но предупреждаю, мне известно, какую игру ты ведешь. Если ты пренебрежешь долгом и продолжишь искать дружбы французов и еретиков — нет, не спорь со мной, я знаю, что у тебя на уме, — ты горько об этом пожалеешь.

— Мадам, — потрясенно воскликнула Элизабет, — я никогда не искала дружбы французов и не вступала в союз с еретиками. Я верная и любящая подданная вашего величества и никогда не стала бы строить заговоры против вас. Я благочестивая католичка и возьму с собой в Эшридж священников, чтобы обрести утешение мессы.

— Мне докладывали, что ты тайно встречалась с месье де Ноайлем, — упрекнула ее Мария.

— Ваше величество, кто бы этого ни сказал, он желает мне зла, — возразила Элизабет. — Это неправда. Я всегда беседовала с ним на виду у всех.

Марию, похоже, не убедили ее слова.

— Мадам, — продолжала Элизабет, — покорнейше благодарю вас за дозволение удалиться от двора. Клянусь, что в Эшридже буду делать все возможное, чтобы заслужить вашу благосклонность.

— Гм, — пробормотала королева. — Можешь идти. Желаю тебе счастливого пути.

Как только Элизабет поднялась с коленей и, присев в реверансе, вышла, Мария откинула занавеску, скрывавшую вход в нишу, где прятался Ренар. Вид у него был обеспокоенный.

— Ваше величество, я боюсь, что вы чересчур снисходительны к леди Элизабет. Вам следовало оставить ее здесь, под вашим присмотром.

— Я не хочу ее видеть, — твердо заявила Мария.

— Неужели вы поверили ее игре? — нахмурился Ренар.

— Нет. Как и вы, друг мой, я считаю, что она навлечет на нас великое зло, если с ней не покончить. Но совесть не позволяет мне подвергнуть ее преследованию, не имея никаких доказательств.

— Будете ли вы следить за ней? — озабоченно спросил посол.

— Разумеется. В ее доме будут мои осведомители, — ответила королева. — Вам нечего бояться.

— Превосходный план, мадам, — одобрительно кивнул Ренар, слегка успокоившись. — А поскольку она ничего не подозревает, предлагаю вашему величеству попрощаться с ней, как подобает сестре.