В Древнем Риме считалось крайне дурной приметой оказаться забрызганным кровью жертвенного животного. Римские историки приводят немало примеров, когда брызги крови, попавшие на одежду человека, предрекали его скорую смерть:
«[Когда Гай Фламиний] приносил жертву, теленок, раненый уже, вырвался из рук священнослужителей и обрызгал своей кровью многих из присутствовавших… Многие видели в этом предзнаменование больших ужасов» (Тит Ливий, XXI, 63).
«Когда на всем его пути, от города к городу, справа и слева закалывали жертвенных животных, то один бык, оглушенный ударом секиры, порвал привязь, подскочил к его коляске и, вскинув ноги, всего обрызгал кровью» (Светоний, Гальба, 18).
«Принося жертву, он был забрызган кровью фламинго» (Светоний, Калигула, 57).
«Человек из народа проскользил по крови жертв и дал уходившему [консулу Гаю Пансе] пальмовую ветвь, забрызганную кровью» (Обсеквент, 60).
В альманахе на 1556 год Нострадамус говорит о том же: «Тот, кто, принося жертву, окажется запачканным кровью, брызнувшей из жертвы, даст предзнаменование своей близкой кровавой смерти после [начала] войны» (РР II, 77).
В третьей строке катрена речь идет о сильной грозе; неясно, находится ли Юпитер во Льве, или же во Льве находится Солнце (в августе), а Юпитер упоминается лишь как «носитель молний». Личность и роль «невесты» также неясны.
Огни святого Эльма на пиках солдат вперемежку с другими предзнаменованиями появляются в катрене 3–7:
Les fuitifs, feu du ciel sus les piques:Conflit prochain des courbeaux s'esbatans,De terre on crie aide secours celiques,Quand pres des murs seront les combatans.
Беженцы, небесный огонь на пиках.Близкая война, дерущиеся вороны.С земли взывают о помощи, спасении с небес,Когда воины будут у стен.
Это явление упомянуто у Тита Ливия (XXII, 1): «В Сицилии у многих солдат загорелись дротики; в Сардинии у всадника, объезжавшего караулы на стене, вспыхнул в руке жезл; на побережье сверкало множество огней… солнечный диск на виду у всех сделался меньше; в Пренесте с неба падали раскаленные камни; в Арпах видели на небе щиты и солнце, сражающиеся с луной; в Капене среди дня взошли две луны… в Фалериях небо словно раскололось и из огромной щели сверкнул нестерпимый свет… в Капуе небо, казалось, охвачено было огнем».
Еще одно популярное знамение – схватки между птицами. Обсеквент пишет (69): «В лагере Цезаря рассвет осветил орла над палаткой преторской когорты, который затем, потревоженный более мелкими птицами, летавшими вокруг него, исчез из поля зрения».
В катрене 3– 11 небесные миражи вновь знаменуют катастрофы в Венеции; к этому явлению прибавляется падение большого дерева в центре города:
Les amies batre au ciel longue saison,L'arbre au milieu de la cite tumbe:Vermine, rongne, glaive en face tyson,Lors le Monarque d'Hadrie succombe.
Оружие будет долго сражаться в небе,Дерево рухнет посреди города.Паразиты, парша, меч, головня в лицо.Тогда падет монарх Адрии.
«Головня в лицо» описывает либо пытки пленника, либо жестокую стратагему – в XVI веке осажденные воины нередко прибегали к метанию в лица атакующих горящих яблок, пропитанных серой, либо раскаленных углей. В памяти французов это словосочетание воскрешало инцидент 1521 года, когда во время военной игры в лицо королю Франциску I попала горящая головня. Впоследствии, чтобы скрыть шрам, король отпустил бороду.
Необычному поведению молнии посвящен катрен 3—13:
Par foudre en l'arche or & argent fondu:Des deux captifs l'un 1'autre mangera,De la cite le plus grand estendu,Quand submergee la classe nagera.
Ударом молнии в ларец расплавлены золото и серебро,Из двух пленников один сожрет другого.Самый великий человек города свергнут,Когда поплывет затонувший флот.
Джироламо Кардано в трактате «О хрупкости» (1547) описывал случаи, когда молния, ударив в ларь или сундук, плавила хранившиеся в нем золото и серебро, при этом оставляя сам сундук невредимым. Об этом свойстве молнии писал и Рабле: «Молния разрушает и сжигает только твердые, прочные и устойчивые тела, предметов же мягких, полых внутри и податливых она не трогает: она вам сожжет стальную шпагу, а бархатных ножен не повредит, превратит в пепел кости, а покрывающего их мяса не заденет».[149]
В катрене 3—42 предвестиями голода выступают дождь из камней в Тоскане и новорожденный с зубами:
L'enfant naistra a deux dents a la gorgePierres en Tuscie par pluie tomberont:Peu d'ans apres ne sera bled, ne orge,Pour saouler ceux qui de faim failliront.
Родится ребенок с двумя зубами во рту.В Тускии пройдет дождь из камней.Немного лет спустя не станет ни пшеницы, ни ячменя,Чтобы насытить умирающих от голода.
Появление на свет зубастых младенцев относилось к числу редких и однозначно негативных знамений, предрекающих голод. Тит Ливий писал: «В Ауксиме родилась девочка с зубами» (XLI, 21).
В катрене 3—91 появляется редкое знамение – оживление мертвого дерева:
L'arbre qu'avoit par long temps mort seche,Dans une nuit viendra a reverdir:Cron. roy malade, prince pied estacheCraint d'ennemis fera voile bondir.
Дерево, которое издавна было иссохшим, мертвым,Зазеленеет в одну ночь.Хрон[ически] болен король, у принца развязаны руки,[Он] устрашает врагов, хлопая парусом.
Вполне вероятно, что Нострадамус сам видел дерево, о котором писал. Шавиньи, комментируя этот катрен, сообщает, что в 1572 году, вскоре после Варфоломеевской ночи, «в Салоне, подобно чуду, за день или два до сентябрьского равноденствия, старое дерево, которое именуют боярышником, которое уже давно было совсем сухим и мертвым, оказалось совсем зеленым, изобилующим листьями и цветами, как предсказал Нострадамус».
По странному совпадению Пьер Летуаль описывает такое же явление, относящееся к тому же времени, только к иному городу – Парижу: «Наутро после дня святого Варфоломея, ближе к полудню, увидели боярышник в цвету на кладбище Невинных. Как только слух об этом распространился по городу, народ прибежал туда такой большой толпой, что пришлось выставить стражу по округе… Многие католики истолковали это оживление боярышника как оживление французского государства». В катрене оживление мертвого дерева служит знаком активизации наследника перед лицом болезни монарха.
4-43.Seront oys au ciel les amies batre:Celuy an mesme les divins ennemisVoudront loix sainctes injustement debatrePar foudre & guerre bien croyans a mort mis.
В небе будет шум сражающегося оружия.В этом же году враги ГосподаЗахотят кощунственно оспорить святые законы.Правоверные преданы смерти молнией и войной.
Миражи битв в небе здесь рассматриваются как предзнаменования эксцессов, связанных с Реформацией, и гонений на ортодоксальных христиан. В те времена о подобных миражах сообщалось практически ежегодно, да и позже о них говорили не раз, хотя ни одного достоверного наблюдения до сих пор не зафиксировано.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
