— Не надо, дорогой, любимый Миша. Уже не надо. Я помирился с этим симпатичным славным полковником.
Всюду были ласковые улыбки и дружеский шепот. Полное спокойствие воцарилось среди нас.
Маленький, седой господин замолчал.
— Вот она какая история-то!
— Да в чем же дело-то? — с живым недоумением воскликнул Павлов.
— Как… в чем дело? — удивился старичок. — Разве я вам не сказал? Все дело в гостиной, где мы были раньше, — и приемной, куда мы потом перешли.
— Э, черт! Да что же там такое было?
— Неужели вы не догадываетесь? Гостиная была оклеена темно-красными обоями, с ярко-красной мебелью, а приемная у меня окрашена белой краской.
— Ну?!!
Старичок хитро посмотрел на нас.
— Цвета-то… Влияют как на настроение! Не правда ли?
Павлов негодующе пожал плечами:
— Если красный цвет действует возбуждающе, белый умиротворяюще, то зеленый вредно действует на человеческое воображение, — заставляя бесстыдно лгать!
Я обвел глазами комнату, в которой мы сидели.
Она была зеленая.
Исчадие города
I
Среди пугающего неожиданного завывания автомобильных гудков, бешеных звонков трамваев, немолчного топота лошадиных копыт, мелькания электрических лампочек и головокружительного верчения кинематографических лент, среди несущейся по громадным улицам обезумевшей от желания жить толпы, среди театров с пряными, развратными, испорченными, как старый сыр в угоду гурману, — пьесами, среди всего этого бродят растерянные люди с потухшими тусклыми взорами, и никто не подозревает — какие странные, неслыханные болезни носят они в себе…
* * *
Учитель гимназии Сверкалов надевал перед зеркалом воротничок и что-то мурлыкал тоненьким голоском. Жена посмотрела на него и дружески усмехнулась. — Что? Предвкушаешь ряд веселых минут и вечер приятного отдохновения? Смотри — не опоздай! Про себя она подумала:
— Пусть скорее уходит. Я тогда сейчас же засяду за вышивание туфель ко дню его именин… Надо, чтобы он ничего не подозревал о туфлях.
В это же самое время Сверкалов почувствовал в груди страшную тяжесть, в ногах дрожанье, а сердце похолодело, как кусок льда.
— Что это значит? Что это? — прошмыгнула быстрая мысль в голове. — Почему она сказала: «смотри не опоздай». Что это значит «ряд веселых минут и вечер приятного отдохновения»?.. Что она имела в виду?
Сверкалов задумался, потупив омраченное лицо.
— Не думает ли она, что я еду к Ликушиным ради самой госпожи Ликушиной?.. Не думает ли она, что между нами что-то есть? Какой вздор!! Если оно так — необходимо рассеять это нелепое подозрение…
— Скажи откровенно, — спросил с наружным хладнокровием Сверкалов. — Как ты находишь madame Ликушину?
Взгляд его сверлил жену.
— Как? Да ничего. Она милая, — равнодушно отвечала жена. — Еще может нравиться.
— Что это такое? — похолодел Сверкалов. — Что значит этот намек?
Жена в это время думала о туфлях и вздрогнула, когда муж схватил ее за руку.
— Знай же, что я эту Ликушину ненавижу! Она мне противна!
Жена удивленно взглянула на него.
— Почему? Что она такое сделала?
К Ликушиной Сверкалов был совершенно равнодушен, и вопрос жены застал его врасплох.
— Подозревает, — заледенело сердце. — Так и есть — подозревает… Ты спрашиваешь — почему?
И, чтобы отвлечь от себя всякое подозрение, бедный учитель гимназии махнул на все остальное рукой:
— Потому что у нее есть любовник.
Жена пожала плечами и усмехнулась.
— Да тебе-то что… Ведь не влюблен же ты в нее?..
— Почему ты это спросила?! — быстро-быстро заговорил Сверкалов, хватая жену за руку. — Что это значит? Неужели ты подозреваешь?.. А? А? Говори…
— Бог с тобой, — удивилась жена. — Я только не понимаю, с чего ты так волнуешься… Я ведь знаю, что ты любишь меня…
— Что это? — внутренно дрожал Сверкалов. — Искренность или ирония?.. Что она думает? О, я бы много дал, чтобы узнать, что она думает?..
Тут же он решил окончательно рассеять подозрения жены.
— Ты знаешь, между прочим, что Ликушина имеет целую челюсть вставную… Брр!.. И волосы красит.
Думая о туфлях, жена машинально спросила:
— Да? Откуда ты знаешь такие подробности?
В груди Сверкалова что-то оборвалось. Похолодело.
— Конец!.. У нее самые определенные подозрения.
Не попадая рукой в рукав пиджака, Сверкалов подозрительно и злобно закричал:
— Что ты пристаешь ко мне с Ликушиной? Что это значит?
— Господи! Да кто ж к тебе пристает. Ты сам же начал о ней разговор. Чего ты волнуешься? Не буду же я ревновать тебя к Ликушиной.
— Конец! — охнул внутренно Сверкалов. — Гибель!
Схватился за голову и выбежал из дому…
II
Севши в трамвай, Сверкалов первым долгом вынул двугривенный и стал держать его на виду, весь замирая от опасения, что в нем могут заподозрить пассажира, желающего прокатиться без билета.
Кондуктор раза два промелькнул мимо него, отбирая деньги у других, а Сверкалов тянулся за ним, беспокойно повторяя:
— Получите же с меня… Почему вы не берете с меня?!
Наконец кондуктор протянул руку к Сверкалову. Взял его двугривенный, повертел в руках и, равнодушно возвращая, сказал:
— Пожалуйста, перемените. Это оловянный.
— Конец, — оборвалось внутри у Сверкалова. — Он, наверное, думает, что я нарочно хотел подсунуть ему фальшивый… Черт знает что! Еще, пожалуй, подумает, что я сам и сделал его… Какая гадость.
Сверкалов ненатурально засмеялся, взял обратно деньги, вынул другие и сказал:
— Это мне подсунули где-нибудь. Вот, получите.
И, посмотрев на застывшее лицо кондуктора, заискивающе спросил:
— Что, много у вас работы?
Сейчас же стало ясно, что вопрос, после случая с двугривенным, совершенно нелеп и неуместен. Нужно было загладить его.
Сверкалов снова вынул из кармана оловянный двугривенный, осмотрел его и сказал:
— Ей-Богу, как настоящий! Ха-ха! А вы, небось, думаете — вот, мол, барин хотел всучить под шумок фальшивый двугривенный… А? Говорите, черт вас возьми… думали?..
Во рту накипала, скверная горечь.
— Зачем я это говорю? Глупо, бессмысленно. Ведь я, действительно, тянулся за кондуктором так настойчиво, будто в самом деле хотел сплавить двугривенный… Боже! Как тяжело!.. Как гадко…
Так как Сверкалов был уверен, что его соседи подозревают в нем фальшивомонетчика, то — посмотрел на полного блондина в очках и сказал:
— Вот я — имею в гимназии службу, зарабатываю тысячи две, человек более или менее обеспеченный… А каково бедному, если ему попадется фальшивый двугривенный… Не правда ли? Мне-то ничего… служба, доверие начальства… Гм…
Полному господину нужно было сходить на остановке. Он недоуменно посмотрел на Сверкалова, встал и вышел.
— Конец! — по своей привычке охнул Сверкалов. — Гибель!
Не дожидаясь следующей остановки, он выскочил из трамвая и остальную часть пути, с тяжелым сердцем, прошел пешком.
III
Горничная попросила Сверкалова в кабинет Ликушина.
— Барин говорит по телефону… сейчас придет.
Сверкалов сделал несколько шагов по кабинету, подошел к столу и стал рассматривать разные безделушки… Взял машинально какое-то кожаное потертое портмоне и стал рассеянно вертеть его в руках.
Сзади раздался неожиданный голос:
— А! Вы здесь!..
Сверкалов вздрогнул и выронил портмоне.
— Не беспокойтесь, — сказал Ликушин, быстро нагибаясь. — Я подниму.
— Конец! — заскрежетал зубами Сверкалов. — Что он подумает? Что он может подумать? Застал меня одного в кабинете, с чужим портмоне в руках… Господи, как это противно… Как гнусно!..
— Портмоне рассматривал, — болезненно улыбаясь, сказал он. — Очень замысловатая штука.
— Что вы, — небрежно возразил хозяин. — Самая примитивная штука: нажать сверху пружину — оно и раскроется!
— Да? — задрожал внутренно Сверкалов. — Не думаешь ли ты, что и я нажимал пружину и лазил внутрь?.. Этого только еще недоставало…
— А мне его не удалось открыть, — заявил он угрюмо.
Хозяин отложил портмоне в сторону и взял гостя за руки.
— Да? Ну, как поживаете, мой дорогой? Что поделывали последнее время?
— Кошельки чужие открывал. — болезненно усмехнулся про себя Сверкалов. А вслух сказал:
— Ничего. Скажите, где вы купили это портмоне?.. Я бы очень хотел приобрести себе такое. Я его поэтому и рассматривал!
— Господи! Да в самом паршивом магазине можно его купить… Что это вы так заинтересовались этим портмоне?
Сверкалов, бледный, с прыгающими губами, нагнулся к хозяину.
— Почему заинтересовался? Не думаете ли вы, что я хотел ознакомиться с его содержимым? А? Вы уж говорите прямо?
