твоя. Всех вас четверых. Я поклялась быть с вами той ночью. Что это значит, зависит от всех нас. И прямо сейчас я не ненавижу вас так, как когда-то.
Я сделал долгий и ровный вдох, наклоняясь вперед, пока мой лоб не прижался к ее, и тяжело вдыхая, когда я зарылся поглубже, чтобы восстановить некоторый уровень контроля над собой.
Я опустил руки на бедра Татум и поднял ее из ледяной воды озера, пока она не обвила ногами мою талию и крепче не обхватила мою шею, чтобы удержаться на ногах.
— Сэйнт, я действительно не думаю, что тебе следует поднимать…
— Не указывай мне, что делать, Сирена, или я сделаю кое-что похуже, чем отшлепаю тебя утром, когда буду готов снова тебя наказать.
Татум тяжело сглотнула, откидываясь назад, чтобы она могла смотреть на меня, когда я вынес ее из озера под дождь и зашагал по пляжу к остальным, где они все еще ждали. Мои ребра теперь не просто ныли, но мне было все равно. Я не собирался отпускать ее, пока мы не вернемся в Храм.
— Теперь ты в порядке? — Спросил меня Киан, глядя на меня так, словно я был диким животным, сбежавшим из зоопарка и взбесившимся.
— Я в порядке, — ответил я отрывистым тоном, проходя между ними троими и отмечая свирепый взгляд Монро в сочетании с тем, как он смотрел на меня с Татум на руках.
К этому времени я уже хорошо привык к собственной ревности, и если я не ошибаюсь, то видел нечто большее, чем просто проблеск тех же эмоций в его глазах. Вопрос был в том, насколько далеко заходили его фантазии относительно нашей девушки? Очевидно, он был достаточно обеспокоен ею, чтобы вернуться сюда, чтобы проведать ее, и не нужно было быть дураком, чтобы понять, как он все это время наблюдал за ней.
Они втроем окружили меня кольцом, когда я шагал обратно к Храму с Татум на руках, но, как только я достиг здания, я замер.
Тяжелая деревянная дверь медленно открылась внутрь, и на каменных плитах внутри остались большие грязные отпечатки ботинок.
Я переступил порог с Татум на руках и медленно опустил ее на землю, когда весь гребаный мир рухнул мне на голову.
На всех четырех стенах центральной части церкви, которая составляла гостиную, какой-то кусок дерьма нарисовал красной краской из баллончика три гигантских члена и слова Ниндзя Правосудия возьмет оплату вашей кровью.
— Нет, — прорычал я, словно отказ поверить в то, что все это происходит, просто заставит меня забыть об этом.
— Я собираюсь насладиться убийством этого ублюдка, когда мы его поймаем, — сказал Киан низким и мрачным голосом, который сам по себе был обещанием.
Единственным маленьким милосердием было то, что на этот раз он использовал аэрозольную краску вместо человеческого дерьма, и я поблагодарил за это всех святых. Мне, наверное, пришлось бы сжечь это место, если бы они размазали свое дерьмо по моим стенам.
Монро нахмурился, уставившись в пол, указывая на грязные следы и на то, как он, казалось, просто обошел комнату до тех мест, где нанес граффити, прежде чем снова уйти.
Я хотел потребовать, чтобы мне сказали, кто из них покинул этот гребаный Храм последним, чтобы я мог возложить вину на кого-то за то, что он не запер дверь, но я знал, что это бессмысленно. Я был причиной того, что мы все оказались на улице в этот шторм. Это была моя вина.
Моя челюсть скрипела, а на виске пульсировала вена, пока я боролся с желанием нанести этому месту больший ущерб, чем во время моего буйства ранее. В любом случае, какой, черт возьми, смысл сохранять это сейчас?
— Сэйнт? — Потребовал ответа Блейк, становясь передо мной и заполняя пространство передо мной, так, что я не мог видеть разрушения. — Мы с этим разберемся. Тебе нужно пойти и успокоиться, блядь, прежде чем ты устроишь сегодня кровавую пирушку. Иди поиграй на пианино или еще на чем-нибудь, ладно?
Я хотел поспорить с ним по этому поводу, но в глубине души я знал, что сегодня вечером едва сохраняю рассудок, поэтому я просто твердо кивнул ему и отвернулся от всего этого, на ходу хватая Татум за руку и таща ее по коридору к комнате Киана.
Я провел ее в ванную и включил воду в душе, пока она смотрела на меня глазами, которые, казалось, видели слишком много.
— Тебе нужно согреться, — пробормотал я, готовя для нее пару полотенец, а затем направляясь обратно в комнату Киана, чтобы взять одну из его рубашек, чтобы она надела, когда закончит. У меня заныла челюсть при мысли о том, что на ней это будет надето, но мне нужно было придумать как можно больше причин, чтобы держаться от нее подальше сегодня вечером, иначе я знал, что поддамся искушению ее плоти.
Это было даже не так, как раньше, когда похоть, желание и гнев столкнулись между нами во что-то горячее, плотское и отчаянное. Нет, прямо сейчас я чувствовал, как во мне проступают трещины, и по какой-то причине у меня сложилось впечатление, что если бы я просто позволил себе потеряться в ней, было бы намного легче удержать их всех вместе.
Но я не мог этого сделать. Даже без правил, которые связывали бы меня, я знал, что если бы я поддался желанию, которое испытывал к ее телу, пока был таким измученным, сломленным и диким, было бы слишком легко позволить ей стать причиной, по которой я снова взял себя в руки. И я никогда в жизни не полагался на кого-то так сильно раньше. Я бы точно не стал заниматься этим с девушкой, у которой были все причины ненавидеть меня.
Не имело значения, хотел я этого или нет. Это просто нашептывала моя слабость. Та самая слабость, которую мой отец неустанно старался вытравить из меня. И я отказывался когда-либо признавать, что от этого осталась хоть крупица, несмотря на все его усилия.
Я ждал в комнате Киана, с меня капала вода на его ковер, а мои промокшие спортивные штаны заставляли меня дрожать. Но мне не разрешалось заходить в ванную, пока она была голой, это было одно из ее правил.
— Сэйнт? — Голос Татум звал меня, и я старался не позволить звуку моего имени на ее губах растопить холод, пробравший меня до костей, но все равно это немного согрело их.
— Я здесь, — сказал я ровным тоном, уйдя так далеко в себя, что у меня совсем
