царапнуло по кости раз, другой . . . а потом она оказалась в массе мозговой ткани и кровеносных сосудов. Удерживая конец, который она держала неподвижно, она двигала острие булавки вперед и назад, причиняя максимальное внутреннее повреждение, прежде чем вытащить ее.
Сердце Шредера все еще билось, но он был почти мертв. Внутреннее кровоизлияние в мозг прикончило бы его, даже если бы не все остальные травмы.
Тело Шафран отбрасывало черную лунную тень на темно-серую фигуру человека, которого она убила. Она откинулась назад, чтобы получше рассмотреть его. Ее ночное зрение было превосходным, достаточно острым, чтобы видеть кровь, сочащуюся из раны в его глазу, как черная слеза. Она встала и подошла к своей сумке, которая лежала на земле, сбитая с руки в первые секунды нападения Шредера. Внутри лежал маленький хлопчатобумажный носовой платок. Она использовала его, чтобы вытереть кровь. Если она все сделала правильно, рана была бы едва заметна. До вскрытия никому не удастся выяснить, что его убило, а она к тому времени уже будет далеко.
Она огляделась вокруг. Там никого не было видно. Почувствовав облегчение, она обратила свое внимание на Шредера, когда его жизнь угасла. Его брюки были спущены до колен, а гениталии обнажены. Его тело было распростерто на земле. Даже в почти полной темноте он выглядел как человек, который умер, пытаясь изнасиловать кого-то. Его будущая жертва сможет заявить о своей самозащите, но она все равно останется единственным подозреваемым.
Лучше что-нибудь с этим сделать.
Шафран скривилась от отвращения, когда снова надела трусы на Шредера и застегнула ему ширинку. Это было еще неприятнее для нее, чем убить его.
Но ведь я и есть убийца. Вот почему мистер Браун заинтересовался мной. Вот почему со взял меня к себе. Это мой дар.
Она схватила Шредера под мышки и потащила его массивное тело к дереву, пока он не оказался в сидячем положении, прислонившись к стволу верхней частью спины и головой. Земля была сухой и твердой, что ограничило бы следы от царапин, но Шафран использовала свои руки и ноги, чтобы сгладить землю и скрыть любой след, который она оставила.
В качестве последнего штриха она достала из нагрудного кармана форменной куртки Шредера сигарету и зажигалку.
На сигарете не должно быть помады... Но наверняка его толстый неряшливый рот стер все это.
На всякий случай она приложила как можно меньше усилий к губам, закуривая сигарету, вдохнула ровно столько дыма, чтобы сигарета загорелась, и зажала ее между пальцами правой руки Шредера. Она положила зажигалку и пачку сигарет обратно в его карман.
Теперь он был человеком, который остановился под деревом, чтобы выкурить сигарету. И даже если его голова склонилась набок и он не двигался, даже если он выглядел очень мертвым - особенно если он выглядел мертвым - ни один голландский гражданин не собирался приближаться к человеку в форме офицера СС. Потребуется еще один немец, чтобы поднять тревогу, а это, надо надеяться, произойдет не раньше утра.
Где-то вдалеке церковный колокол пробил полчаса. Было только половина десятого. До рассвета оставалось по меньшей мере семь часов. Она подумала о трех британских агентах в подвалах под Бинненхофом и о том, можно ли попытаться спасти их. Но она может просто получить пулю в голову. Украсть велосипед было бы детской забавой, и даже с учетом времени, потраченного на то, чтобы уклониться от немецких патрулей и блокпостов, она могла бы к утру проделать большую часть пути до бельгийской границы. Но что же тогда?
Шафран покачала головой. Это был не тот способ, чтобы сделать это. Был и лучший вариант. Для этого потребуется большая удача, хладнокровие и выдержка. Но это был самый быстрый и надежный путь из Голландии. Но сначала ей нужно было вернуться в отель.
•••
“Ваши коллеги в гостиной, Мисс, если вы не против присоединиться к ним, - сказал ночной портье, впуская ее.
Элиас и полдюжины его приятелей сидели в креслах, окруженных клубами сигаретного дыма, рядом с ними стояли стаканы, а на столе - две бутылки бренди.
- Ага! Мисс Марэ, как хорошо, что вы присоединились к нам, - сказал Элиас. “Так . . . расскажите нам о британских шпионах.”
Шафран смущенно посмотрела на свои ноги, прежде чем призналась: - ”Я их не видела".
“О . . . неужели?- Элиас не смог скрыть торжества в своем голосе. - “Только не говори мне, что милый гауптштурмфюрер Шредер каким-то образом обманул тебя. Что случилось?”
“Ну, мы пошли прогуляться вдоль озера и немного поговорили. Похоже, он не так уж торопился, как говорил. И затем. . . затем. . . он пытался поцеловать меня, - призналась она, пристыженная насмешливыми криками мужчин. - “Мне пришлось оттолкнуть его. А потом я сказала: "Нет, я не такая девушка.’ И он сказал, что в таком случае, если я не дам ему то, что он хочет, он не даст мне то, что хочу я.”
“По-моему, звучит разумно, - заметил один из мужчин ВНВ, кивая и смеясь.
“Ну, мне это не показалось разумным. Это было ужасно. Это заставляло меня чувствовать себя грязной. Потому что я не такая девушка . . . Шафран обвела комнату умоляющим взглядом. “Я действительно не такая.”
- Ну-ну, моя дорогая, я уверен, что ты очень добродетельна, - сказал Элиас. “Но ты можешь винить только себя.Ты все время называла его по имени...”
Элиас повернулся и посмотрел на людей вокруг. - О да, это было Карстен - то и Карстен - это, - сказал он и вернулся к Шафран. “Ты не удивишься, если он решил, что ты его обманываешь.”
“Но я не хотела называть его Карстеном! - Взвыла Шафран. “Он сам мне велел . . . Эсэсовский офицер объяснил мне, как с ним разговаривать, и что я должна был делать?”
Элиас глубокомысленно кивнул. “Ну, когда вы так говорите, я вижу, что было бы неправильно не действовать в соответствии с пожеланиями СС . . . Я надеюсь, что ты не слишком обидела его, отвергнув его ухаживания.”
Шафран покачала головой. - “Я так не думаю. Думаю, он решил, что это шутка. Я сказала, что возвращаюсь в отель, и он рассмеялся надо мной, что только усугубило ситуацию. - Нельзя винить человека за попытку. Потом он
