К этому времени в распоряжении немцев набралось уже несколько сот нерасшифрованных советских радиограмм. В начале июня 1942 года лучший взломщик кодов и шифров в Германии обер-лейтенант доктор Фаук и его помощники стали читать и донесения разведчиков в Центр, и ответные послания из Москвы. 12 июня было расшифровано роковое указание Разведупра, в котором сообщались берлинские адреса…
Остальное было, как принято говорить, делом техники. Интенсивное наружное наблюдение, прослушивание телефонов, выявление круга связей и тому подобное. Потом пошли аресты…
Были арестованы Харро Шульце-Бойзен, Арвид Харнак, Адам Кукхоф, их жены, десятки товарищей. За время следствия по делу «Красной капеллы» трое арестованных покончили жизнь самоубийством. Сорок девять человек – казнены, повешены и обезглавлены на гильотине, один расстрелян. Сорок человек осуждены к различным срокам тюремного заключения, несколько сосланы в штрафные роты на Восточный фронт.
Харро Шульце-Бойзен написал перед казнью прощальное стихотворение и спрятал его в щель тюремной камеры на Принц-Альбрехтштрассе. Об этом он сказал сокамернику, тоже смертнику. Тот, в свою очередь, сообщил перед своей казнью новому соседу. Этот человек остался жив, после войны пришел к руинам здания и отыскал предсмертное послание Харро Шульце-Бойзена людям:
Сирены вой в тумане И стук дождя в стекло, Все призрачно в Германии, А время – истекло…
Основную, черновую, работу по «Красной капелле», таким образом, выполнил функабвер и его специалисты по «взламыванию» кодов и шифров. На долю РСХА оставалось лишь привьиное, накатанное занятие: аресты, пытки, допросы…
Совместными усилиями спецслужб СССР и Великобритании были ликвидированы германские шпионские сети в Иране и Афганистане. Таким образом, немцы утратили возможность срывать поставки в СССР союзниками военной техники и снаряжения через Персидский залив, лишились вполне реальной возможности совершить покушение на лидеров антигитлеровской коалиции в Тегеране в 1943 году.
Немецкое командование совместно со спецслужбами разработало совершенно фантастический план, получивший кодовое наименование «Баядера». Немецкие агенты должны были поднять восстание пуштунских племен на границах Афганистана и Индии, после чего предполагалось высадить десант в составе отборных эсэсовских частей и бригады, сформированной из пленных индийцев. Затем эти части должны были соединиться с японскими войсками, к тому времени уже оккупировавшими Бирму. Таким образом, Великобритания фактически теряла самый драгоценный бриллиант в своей имперской короне – Индию!
План «Баядера» так и остался на бумаге. Советские и английские разведчики в этом регионе лишили эту авантюру даже призрачных шансов на успех.
Еще один, и сокрушительный, провал немецких спецслужб – дело «Люци»…
Еще до войны в Швейцарии обосновался советский разведчик, венгр по национальности Шандор Радо («Дора»). Швейцария издавна славилась и славится своим традиционным нейтралитетом, надежностью банков, производством часов, сыра и шоколада, а также репутацией центра… международного шпионажа.
Самым ценным информатором Радо стал таинственный инициативщик «Люци»…
За этим псевдонимом скрывался немецкий антифашист Рудольф Ресслер. Участник Первой мировой войны, Ресслер, в отличие от многих разочарованных и озлобленных ветеранов, никогда не разделял нацистских взглядов, более того, активно выступал против нацизма в берлинских газетах.
Затем Ресслер вместе с женой перебрался в Швейцарию, в Люцерн, где открыл крохотное издательство.
Обладая острым аналитическим умом, он, к примеру, предсказал захват Германией Рейнской демилитаризованной зоны за месяц до того, как это произошло.
Будучи активным борцом с германским нацизмом, Ресслер стал уникальным разведчиком-одиночкой, работавшим не на какую-то конкретную страну, а на любую, которая, по его представлениям, всегда трезвым и обоснованным, могла стать жертвой агрессии или находилась в состоянии войны с Третьим рейхом. Второго такого примера история мировой разведки не знает.
Руководствуясь этими принципами, Ресслер связался с резидентом Разведупра Шандором Радо и стал снабжать его огромным количеством информации о планах вермахта, причем информация всегда оказывалась абсолютно достоверной, зачастую имеющей стратегическое значение.
«Люци» поставил перед Радо, следовательно, перед руководством советской военной разведки, единственное условие: не пытаться узнать, откуда и от кого он получает свою информацию. Судя по всему, информаторами Ресслера были его старые армейские друзья, такие же антинацисты, как он, которые скорее всего (иначе и быть не могло) служили на высоких должностях в Генеральном штабе вермахта, а то и в ставке Гитлера. Случалось, что какой-то приказ ОКВ поступал в Москву даже раньше, чем к командующему какой-либо армией на Восточном фронте.
Ни РСХА, ни абвер не смогли перекрыть каналы утечки информации ни тем более, добраться до ее источников. Хотя сам факт такой утечки установили. Все, чего сумел добиться Шелленберг, это ареста в мае 1944 года Ресслера и людей «Доры». Впрочем, через полгода всех их освободили, поскольку они своей деятельностью не наносили никакого ущерба Швейцарской Конфедерации. Существует довольно обоснованная версия, что этим арестом швейцарская контрразведка просто спасала Ресслера и других разведчиков от возможного покушения на их жизнь убийцами, подосланными РСХА.
Рудольф Ресслер скончался в 1958 году и унес с собой в могилу тайну своих информаторов. До сих пор с достоверностью их имена не установлены, хотя догадок было высказано в разных странах, в том числе в Германии, немало…
Во многих западных книгах о противоборстве спецслужб воюющих сторон описывается как значительное достижение германской разведки деятельность агента «Макса», якобы офицера в штабе генерала, а затем маршала Константина Рокоссовского.
Советская разведка знала о «Максе» все с самого начала, более того, она его и придумала! В Москве, на Лубянке, «Макс» именовался специальным агентом «Гейне». Автором операции был выдающийся советский разведчик, начальник 4-го (диверсионно-разведывательного) управления НКВД-НКГБ СССР, комиссар госбезопасности третьего ранга (впоследствии генерал-лейтенант) Павел Судоплатов.
Эта крупномасштабная операция длилась более трех лет, до самого конца войны и на разных этапах меняла кодовые наименования: «Монастырь», «Курьеры», наконец «Березино». Смысл операции – доведение до немцев целенаправленной информации о якобы существующей в столице с довоенных времен антисоветской подпольной организации церковно-монархическои окраски «Престол».
Как это часто бывает в разведке (так было и с легендарным «Трестом»), в основе замысла лежал подлинный мелкий факт.
…Контрразведка установила: некий Борис Садовский, человек пожилой, выходец из знатного дворянского рода, мечтает создать подпольную антисоветскую организацию. Садовского не трогали: он был инвалидом и дальше крыльца своего дома, находившегося на территории Новодевичьего монастыря, не выходил. (Отсюда и наименование операции на ее первом этапе – «Монастырь».)
Вскоре после начала Великой Отечественной войны Садовский написал стихотворение, в котором обращался к гитлеровцам как к «братьям-освободителям» с призывом восстановить на территория СССР «самодержавие русского царя». Более того, Садовский, в сущности, беспомощный, выживший из ума старик, пытался даже, разумеется, совершенно безуспешно, послать за линию фронта своего единомышленника для установления с немцами связи. Человека, способного на такой поступок, в окружении Садовского, конечно, не было. И на Лубянке решили ему в этом помочь. К Садовскому был подведен опытный секретный агент НКВД Александр Демьянов, псевдоним – «Гейне». Демьянов был выходцем из дворянского казачьего рода, отец имел чин есаула (соответствовал званию майора в Красной Армии), мать – настоящая княжна.
В феврале 1942 года «Гейне» в районе Гжатска был переброшен за линию фронта. В соответствии с легендой он рассказал немцам, что является представителем антисоветской церковно-монархической организации «Престол». Абверовцы подвергли Демьянова интенсивным допросам, расставляя в их ходе хитроумные ловушки, пытались запугать, имитируя расстрел.
Демьянов все выдержал и сумел войти в доверие к немцам.
В абвере Демьянова обучили радио– и шифровальному делу, присвоили оперативный псевдоним «Макс» и выбросили с парашютом в районе города Рыбинска на Волге с заданием вести активную разведку в Москве, собирать, в первую очередь, сведения о передвижении войск, работе военных предприятий.
По прибытии в столицу «Гейне» сделал обстоятельный доклад на Лубянке, а как «Макс» рассказал об успешном установлении контакта с немцами своему «руководителю» по подполью Садовскому. Это было необходимо – немцы вполне могли для проверки и контроля прислать к старику курьера, не поставив об этом в известность «Макса».
