«Надежда» была вооружена двумя бронзовыми пушками, двумя чугунными орудиями и шестью легкими мушкетами. Коммерческий груз состоял из многих тонн скобяных изделий, мелких стеклянных изделий из Венеции, рулонов драпа, дрогета, бумазеи, полотна и бархата – все это предназначалось для мирного населения Индии.
Маленький корабль отплыл из французского порта Онфлер 24 июня 1503 г. Обстоятельства плавания «Надежды» долгое время были известны в очень неточном варианте: говорили, что Гонневиль на пути к знаменитому мысу попал в ужасные шторма, уйдя от которых оказался в плену мертвого штиля; что его экипаж понес большие потери от цинги, а запасы пресной воды подошли к концу, когда вдруг на юге показалась земля. Корабль бросил якорь в широком устье реки, берега которой были населены совершенно голыми людьми и разноцветными попугаями, – Гонневиль оставался там в течение шести месяцев, и поскольку его экипаж отказался продолжать путь в Индию, он направился во Францию, забрав с собою молодого «дикаря» по имени Эссомерик, сына местного вождя. Корабль был уже у полуострова Котантен, когда его стали преследовать пираты, от которых нельзя было спастись иначе как направив корабль на каменистый берег…
Капитан представил королевскому прокурору в Руане отчет о своем путешествии, сделанный по памяти, так как корабельные журналы исчезли при кораблекрушении. Родные и друзья Гонневиля отказались от снаряжения второй экспедиции, и мореплаватель с достоинством удалился в свою родовую усадьбу, чтобы никогда больше не говорить о своем путешествии. Воспоминания, продиктованные секретарю суда, – это все, что осталось от загадочного путешествия. Но и этот хрупкий документ также со временем ушел в тень, и рассказ об этом приключении, разукрашенный фантазией, постепенно утратил достоверность. Но суть все же осталась: французские моряки, направляясь в Индию, открыли новую землю на юге и высадились на нее. Что это была за земля?
Австралия! Так, по крайней мере, предположил историк Лапопелиньер, который вытащил из забвения Гонневиля и его «Надежду». «Никто в мире не знает, – писал он в труде, озаглавленном “Три мира”, – что на семнадцать лет раньше предприятия Магеллана торговое судно, вышедшее из Онфлера, повторило путь Васко да Гамы, первое причалило к австралийскому берегу и торговало с жителями этой страны… Французы позволили испанцам и португальцам присвоить себе честь этого открытия». Путешествием Гонневиля снова заинтересовались, возникло множество вопросов. В каком месте он причалил? В какой части Австралии он торговал? Никто этого не знал.
В игру вступили географы: в первые годы XVII в. Ортелиус – гравер на службе у Филиппа II и ученик Меркатора, фламандского картографа, автора сборника карт и описаний европейских стран, названного «Атласом» (изд. 1595 г.), – построил карту мира, внизу которой простиралась «Австралийская терра инкогнита» недалеко от Огненной Земли и к югу от Африки, носящая название Земля Попугаев.
Шли годы. Через сто пятьдесят лет после плавания «Надежды» путешествия в Австралию стали модными. И тут зазвучал голос, скорее весомый, чем ученый, снова требовавший, во имя Франции, вернуть честь открытия Австралии Гонневилю, который побывал там раньше португальцев. Это был голос аббата Польмье де Куртона, каноника собора в Лизье. Он был прямым потомком Эссомерика и считал себя очень сведущим в дальних морских путешествиях, вероятно, потому, что предок его прибыл с юга. Но этот ученый каноник не знал, где находится Земля Попугаев, откуда происходили его предки. Гонневиль, удалившись в свои нормандские владения и будучи не в состоянии вернуть Эссомерика его отцу, занялся образованием юного принца. Преподав ему основы христианской религии, он женил его на своей племяннице, Сюзанне Польмье, наследнице солидного состояния в Котангенс, и сделал своим единственным наследником. И теперь аббат Польмье, отпрыск этой знатной французской семьи и потомок короля Ароска (так звали австралийского владыку), затеял кампанию по восстановлению чести и славы своего двоюродного деда как первооткрывателя Австралии. Он доказывал с помощью множества аргументов, что Гонневиль дал Франции бесспорное право на владение новым континентом.
Роясь в старых шкафах, принадлежавших его семье, он нашел копию свидетельских показаний, представленных его предком в адмиралтейство Нормандии. Пространно пересказывая бесценный документ, перескакивая с пятого на десятое, он изготовил в высшей степени фантастические мемуары, проявляя скорее некомпетентность, чем злую волю, в такой легкомысленной оценке событий.
У аббата Польмье были очень большие связи; он представил свое сочинение монсеньору Винсенту де Полю, главе отцов-миссионеров, который, к несчастью, умер прежде, чем ему представился случай показать это сочинение папе. Но рукопись каноника попала в руки господина Крамуази, известного книгопродавца с улицы Сен-Жак. Этот почтенный и дальновидный коммерсант, не спрашивая ни у кого совета, поспешил напечатать и распространить сочинение; оно было озаглавлено так: «Записка, касающаяся создания христианской миссии в Третьем Мире, называемом иначе Австралийской Землей, Южной, Антарктической и Неизвестной», составленная духовным лицом – уроженцем австралийской земли и посвященная папе Александру VII Жаном Польмье де Куртоном».
Земля Попугаев находилась, по его мнению, между 70 и 75 градусами восточной долготы и на 68 градусе южной широты, то есть значительно южнее места, где впоследствии были открыты острова Кергелен.
Таким образом, имя бедного моряка, обойденного морским счастьем, украсилось помпезным титулом первооткрывателя Южной Индии и заняло место между Магелланом и Лемэром. Людовик ХIV и Кольбер – министр финансов Франции, охотно решились бы организовать крестовый поход с целью обращения в христианство австралийцев… Вот только надо было, чтобы кто-то указал, где находится эта Земля Попугаев. Ее искали в течение двух столетий… Гонневиль писал, что так называемые «индийцы» люди простые, любящие веселую праздную жизнь, питаются продуктами охоты и рыболовства, дикорастущими плодами и некоторыми овощами и корнеплодами, которые выращивают сами. Молодежь ходит полуголая, наиболее одетые носят передник от бедер до колен и пелерину из циновки или шкуры, украшенную перьями. Женщины и девочки ходят с непокрытой головой, волосы у них подняты вверх и собраны в пучок с помощью плетеной из трав тесьмы ярких цветов. Мужчины же, наоборот, носят длинные волосы, спадающие на плечи и стянутые на голове лентой с пестрыми перьями… Но такое описание, пусть и живописное, ничего не говорило о местонахождении этого народа на глобусе.
В начале XVIII в. картографы поместили «Мыс австралийских морей» в Атлантическом океане на 250 миль к югу от острова Тристан-да-Кунья.
Один за другим Бугенвиль, Сюрвиль, Кергелен и Марион Дюфреси пускались на поиски Земли Попугаев… Повезло Кергелену – он отыскал в антарктических морях большой архипелаг, на котором кишели тюлени и пингвины, но, естественно, не было ни одного попугая. В том же 1772 г. Марион открыл намного южнее от Мадагаскара несколько островков, к которым нельзя было причалить, и дал им свое имя, чтобы не возвращаться совсем с пустыми руками.
Об этом говорили еще три четверти века, и люди серьезные, наконец, пришли к общему мнению: хороший стол, привольная жизнь, которую вели индийцы, по описанию Гонневиля, – все указывало на то, что он высадился на… Мадагаскаре. Правда, жители Мадагаскара не носили перьев вокруг головы.
…Открытие, которого никто не ожидал, было сделано в один прекрасный день того же 1847 г.: Пьер Маргри, хранитель Морского архива, нашел копию отчета о плавании «Надежды». Наконец-то удалось узнать, где именно находится эта Земля Попугаев, о которой грезили географы и которая считалась французской, поскольку ее открыл французский моряк. Правда оказалась, увы, менее прекрасной, чем легенда. Земля Гонневиля была гораздо менее австралийской, чем можно было думать: документ прямо называл Бразилию, где несколькими годами раньше высадился Кабрал. Но аббат Польмье выдал желаемое за действительное. После большого антракта над сценой снова поднялся занавес, открывая события трехвековой давности…
Выйдя из Онфлера летом 1503 г., корабль Гонневиля направился к мысу Доброй Надежды. Никакими происшествиями не были отмечены заходы в порты Лиссабона, Канарских островов и Зеленого Мыса. При пересечении экватора команда веселилась и развлекалась прыжками летающих рыб размерами со скворца. Потом небо покрылось большими черными тучами, и тропический дождь лил дни и ночи, беспросветный и тошнотворный, промочивший насквозь одежду людей и вызывающий гнойничковые поражения кожи. Многие страдали от морской болезни, и цинга пошла в наступление: за борт опустили шесть трупов.
