- Мне кажется, будто Эйфелевая башня освещает своим светом весь Париж! У нее такое красивое мерцание! – не могу перестать восхищаться. Чем темнее становится на улице с приближением ночи, тем красивее становится Башня.
- А ты знала, что существует Эйфелевый цвет? – отрицательно мотаю головой, отправляя очередной кусочек мяса в рот. – Башня особенного коричневого цвета, она выкрашена в три оттенка бронзового. Это сочетание и назвали «Эйфелевый коричневый».
- А ты, значит, Эрудит?
- Есть немного…
Мы долго говорим ни о чем. Наши темы никак не соприкасаются с психическими больницами, ассасинами, убийствами, моим братом. Мы просто рассказываем друг другу всякие глупости: забавные факты, случаи из жизни, сюжеты кино и книг. Все, как у самой обычной пары.
Я не спрашивала у Майлза, что случилось с той женщиной, которую привела Арина. Не хотела ничего знать о ней.
Это лучшее свидание в моей жизни.
И дело даже, наверное, не в Париже и не в этом зеленом парке, где царит запах клевера, с видом на бронзовую постройку. Дело в мужчине и его интересных фактах о себе.
- Веснушка…
- Да?
- Если мои дети родятся без таких же чертовых наимелейших крапинок на носу, я верну тебя отцу и заберу завод обратно!
Его слова срывают мою крышу напрочь. Будто он опять завязывает мне глаза. Слепну. В этой темноте пытаюсь найти его лицо, наощупь попробовать его вкус.
Я такая пьяная от шампанского и его слов.
Тянусь сама к нему, сажусь на колени и запускаю пальцы в непослушные волосы. Хочу взять инициативу в свои руки. Хочу целовать.
Майлз сжимает мою талию, старается не сломать рёбра. Чувствую, как периодически он заставляет себя ослаблять хватку, отпускать и не сдавливать. Но потом опять забывается и стискивает до боли.
Он отвечает мне на ласки, глубоко проникает языком и вылизывает моё небо. Он двигает во рту так, будто имеет, подчёркивает, что обладает телом и душой.
Забавно. Остро.
Только вот, был утонченный эрудит передо мной, а вот уже зверь. Беспощадный убийца. Дикий.
Через час мы уже были в машине, в закрытом лимузине. Наедине.
Я распластана на кожаном сиденье с широко раздвинутыми ногами и сжимаю до царапин обивку салона.
Майлз, доведённый до исступления, размашисто и с дикой скоростью вколачивается в меня своим членом. Мы будто сдаём марафон.
Бежим на скорость, проверяем себя на выносливость. Боимся, что нам не дадут закончить. Как же мы двигаемся, дышим, потеем.
Все так дико и быстро. У меня кровь закипает в жилах.
Руки и ноги смешиваются между собой. Тела превращаются в единой целое.
Нет меня и нет его. Есть мы.
Выбегаю в просторный коридор, разводя руки и показываю свой огромный живот. Сюрприз.
Хочется удивить Риту и Алана. Мы ничего не говорили им про мою беременность.
Майлз категорически запретил говорить о таких вещих по телефону, а ребята очень долго жили в Италии.
Они просто исчезли с наших семейных радаров, посвятили себя друг другу. Иногда долго не выходили на связь. Между собой мы шутили, что Рита уже давно убила Ала и просто скрывается.
Сейчас же на меня смотрела такая же округлая девушка с еще большим животом. Ладно живот, девушки бывают беременны после секса. Но Рита! Та самая Рита!
Да еще это были не все метаморфозы, которые произошли с ней за это время…
Смотрю на нее и потом перевожу взгляд на всех остальных, понимаю, что эффект такой произвела она не только на меня. Все смотрят приоткрыв рты. Даже Лука.
А шокированный Дьявол – еще то зрелище. Гребаный апокалипсис. Реально страшно.
Беременная Рита отрастила волосы, теперь они у нее были ниже плеч. Стиль одежды определенно тоже потерпел изменения с момента последней встречи. Девушка была в свободном платье в маленький цветочек в деревенском стиле.
Она вся была такая миленькая, что хотелось ее затискать. И кто из нас с ней Бэмби?
Но миленькая Рита, ведь не к добру?
- Все так и будут стоять? – Алан раскидывает руки в разные стороны и смеется с наших лиц. Мы со стороны смотримся смешно.
После его слов все равно никто не двигается. Рита демонстративно закатывает глаза и протяжно вздыхает, показывая, что другого от нас она и не ждала.
Это первый наш совместный Новый год, когда мы все собираемся.
Последние два года были неприлично спокойными, как любит говорить Майлз. Алан и Рита жили в своём доме на Сицилии в Палермо.
Больницей занимался Кирилл, ему немножко помогала я, как могла и успевала до беременности. Друг справлялся на ура, Алан в нем не ошибся. Теперь он был главой этой больницы.
Алиса и Лука обосновались в Монако, там они жили другой жизнью под другими именами и никто из соседей даже не догадывался, что бизнесмен с женой красоткой на самом деле русский крестный отец.
Алена уже ходила в школу, у нее даже появился первый ухажёр, который посылал ей цветы. Девочка тем более не догадывалась о своём происхождении, не знала правду, чем занимается ее Папа.
Макс путешествовал, готовился занять место своего отца при необходимости. За эти два года он окончательно стал совсем взрослым. Ему оставалось всего несколько лет до совершеннолетия, но у меня создавалось впечатление, что мальчик намного старше.
Он был очень красив и холоден, скрытен и невероятно нежен со своей сестрой. У него уже были девушки и многим из них уже было восемнадцать. Страшно было представить, что будет, когда ему исполнится двадцать.
Мы же с Майлзом были в Москве и наслаждались семейной жизнью. У нас появились свои ритуалы и традиции, которые мы трепетно поддерживали и ценили. Я всегда готовила мужу сама, несмотря на работу и наличие прислуги в доме. Каждое утро и вечер накрывала на стол и встречала его с улыбкой.
Знала, как ему важен семейный уют, как ему нужно расслабиться после длинного рабочего дня.
С уходом из жизни Алиева, между нами больше никогда не было прерий, ни одного повода для недоверия. Смешно подумать, что раньше мне казалось, что он озабоченный маньяк, грубый мужлан, которого хотелось убить.
Зале был самым восхитительным и заботливым. Я никогда не видела мужчин заботливее.
Собраться всем под одной крышей – великое событие.
В зале накрыт огромный стол, украшенный веточками ели и красными лентами.
Высокая елка, наряженная общими усилиями, красуется в углу комнаты рядом с камином.
Я ни могу не вспоминать тёплый вечер, когда мы небольшой компанией ее наряжали. Лука и Майлз разворачивали елочные игрушки и подавали нам, чтобы мы торжественно вешали их.
Алена, задавшаяся целью повесить больше, чем мы с Алисой, носилась с безумной скоростью вокруг рождественского дерева. Она старательно хлопотала, пытаясь сделать все сама, подгоняя неторопливого папу.
В новогоднюю ночь она надела костюм чёрного лебедя. Ее до сих пор не оставляли в покое мысли о балете.
- Мы так рады за Вас. У Вас двойня? – искренне говорит Алан, трогая мой живот. Я киваю, чувствуя тепло от его ладони. – Забавно, у нас с Ритой тоже. Предположительно даже близнецы, но это не точно.
Майлз усмехается, приподнимая меня.
- Только не говори, что у тебя тоже девочки. Этот дом превратится в бабье царство!
- Нет, брат, у меня пацаны.
- Дай Бог все мужские качества они унаследуют от твоей жены! – толкаю Мишу, чтобы он перестал шутить на эту тему. Судя по всему, такие подколы давно не актуальны.
Рядом с Аланом Рита очень спокойна. Она не стала тихой, такая же острая на язычок и открытая, но она перестала огрызаться, нападать и стремиться все сделать сама.
Девушка спокойно сидит рядом со своим мужем, гладит живот и улыбается.
У нее горят глаза, когда она слушает Алана. Милого Алана, который украдкой постоянно гладит или целует ее. Это происходит всегда так непринужденно и обыденно.
- Еще немного и будет казаться, что Макс твой любовник. – шутит тихо Рита, чтобы мужчины не слышали. – Вымахал, такой здоровый уже.
