— Да, — ответил Грэлэм, заставляя себя лежать спокойно.
Из ее горла вырвался непрошеный слабый стон, и она вспыхнула, а глаза ее округлились от смущения и удивления.
— Я… твоя нога… она вызывает у меня такие странные чувства.
Он придвинулся к ней вплотную и, кожей бедра ощутив влажность между ее ногами, удивился и обрадовался этому.
— Что же ты чувствуешь?
Она улыбнулась, покачала головой и спрятала ее у него на груди.
— Думаю, я не смогу успокоиться; мне хочется двигаться, чувствуя твое тело, прикасаться к тебе, — прошептала Кассия.
Она убрала руку от интимных частей его тела, и это вызвало у него глубочайшее разочарование. Он вяло подумал о том, сколь большое значение мужчины придают физической стороне любви и насколько они лишены скромности в физических проявлениях, должно быть, это присуще им от рождения — желание, чтобы женщина ласкала и гладила их. В то время как женщины… Но он не успел додумать до конца, услышав слабый стон Кассии, теперь гладившей и ласкавшей его живот.
Грэлэм осторожно заставил жену лечь на спину. Глаза ее расширились и смотрели на него, но он лишь легонько поцеловал ее в губы, дразня прикосновениями языка и не пытаясь овладеть ею. Рукой он прикрыл ее грудь, и его большой палец принялся гладить ее сосок, а она, все еще неподвижная, продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами. Он улыбнулся, глядя на нее сверху и зная, что ей нужно. Его пальцы нашли путь к ней, и он судорожно вздохнул, ощутив ее тепло и влажность. Его ласки были ритмичными, пальцы нажимали достаточно сильно, слегка дразня ее, заставляя вскрикивать и стонать.
— Грэлэм! — вскрикнула она, отчаянно вцепляясь в его плечи.
— Да? — спросил он нежно, не отрывая глаз от ее лица.
— Я…я не могу этого вынести, — задыхаясь, прошептала Кассия.
Ее бедра сделали резкое движение вверх под его пальцами, и теперь он задвигался быстрее и увереннее поверх ее тела.
Много раз в жизни он доставлял женщинам наслаждение, но никогда не чувствовал себя… столь интимно вовлеченным в это, будто и сам зависел от ее ощущений. Он почувствовал напряжение ее ног, и медленно его язык проник в ее рот. Он услышал ее вздох и понял, что это доставило ей наслаждение.
— Кассия, — пробормотал он, и звук ее имени, сорвавшийся с его губ, подействовал на нее как удар, будто ее подбросили и закружили в доселе неведомом ей царстве ощущений, о существовании которых она никогда не подозревала.
Тело ее извивалось, прижимаясь к нему, и из горла рвались крики.
Рыцарь не сводил с жены глаз, наблюдая за сменой выражений на ее лице — от полного изумления до какой-то отстраненности, когда взгляд ее стал казаться ему застывшим, а тело пронизывало глубочайшее наслаждение, лишавшее ее способности воспринимать что-либо из окружающего мира, кроме размеренных движений, посылавших неизведанные ощущения. В этот момент она выкрикнула его имя, и он ответил тихим стоном.
Мгновение Кассия казалась бесчувственной. Грэлэм поцеловал ее, упиваясь ощущением ее губ, ее нежного рта и радуясь каждому ее порывистому и судорожному вздоху, который впивал своим ртом. К своему величайшему восторгу, он почувствовал, как тело Кассии вновь содрогается, когда положил ладонь на ее сокровенное место и слегка сжал его. Казалось, она не сознает, что из груди ее вырывается тихий стон; спина ее изогнулась, и Кассия порывисто задвигалась. Он опять заставил ее испытать наслаждение, и на этот раз она притянула его к себе и зарыдала, прижавшись лицом к его плечу.
Она полна страсти, думал Грэлэм, и так отвечает ему, так совершенно отдается чувствам! Сможет ли он еще раз довести ее до пика? Но нет, пожалуй, на этот раз достаточно. Она не привыкла к подобным ощущениям, утомлявшим ее тело. Скоро, решил Грэлэм, прижимая жену к себе, он снова испытает глубину ее страсти.
И вдруг рыцарь осознал, что ни разу за все это время не подумал о себе. «Ты становишься слабоумным», — укорил он себя, но ничуть не огорчился, а, нежно улыбаясь, поцеловал жену в мочку уха и крепко прижал ее к себе, ощущая ее тело рядом со своим. Он продолжал бодрствовать, пока Кассия спала глубоким и крепким сном удовлетворенной женщины.
Женщины, продолжал думать рыцарь, насколько они сложнее мужчин! По крайней мере Кассия была сложнее. Он понял, что она должна была довериться ему полностью, прежде чем тело ее смогло раскрыться для него. Но какому мужчине пришло бы в голову размышлять о женском доверии? Какому мужчине было важно знать, что женщина получает наслаждение от близости? К сожалению, он сам был таким мужчиной. Зато он знал теперь, что не сможет жить без нее.
Глава 24
Грэлэм улыбнулся, заслышав веселый и звонкий смех Кассии. Никто бы не узнал в ней бледное маленькое привидение, на которое она походила всего лишь неделю назад. Она была полна энергии, желания смеяться и быть с ним. Никогда прежде он не испытывал потребности быть с женщиной иначе, чем ради физической близости, но теперь все было по-другому. Грэлэм радовался, когда жена его поддразнивала, ему приятно было наблюдать, как она приводит в порядок Вулфтон, как заботится обо всех его обитателях. Суровый рыцарь, он приходил в восторг, видя, каким нежным становится ее взгляд, когда встречается с его взглядом. И каждый раз, когда это случалось, лицо ее вспыхивало, а он улыбался многозначительной улыбкой и шептал ей на ухо столь интимные слова, что она краснела еще сильнее.
Грэлэм теперь знал, что в постели она не может отвечать на его ласки, если мысли ее заняты чем-то другим, если у нее возникали какие-нибудь сложности со слугами или в голове зарождались новые планы. Постепенно он начал понимать ее мысли и то, какие чувства вызывали в ней эти мысли, каким образом она принимала решения, касавшиеся, например, управления замком. Лорд Грэлэм с грустью вспоминал время, когда ему ничего не хотелось, кроме как бросить жену на постель и заниматься с ней любовью, пока она не начнет задыхаться от желания. Она ему никогда не отказывала, но когда он принимался целовать ее наиболее изощренно, то видел, как между ее бровями образуется морщинка. Сначала он чувствовал себя оскорбленным и рявкал:
— Что с тобой, Кассия? О чем ты думаешь?
Она склоняла головку к плечу, и на губах ее появлялась нежная улыбка.
— Это Бернард, — говорила она печально. — Не знаю, что с ним делать, а делать что-нибудь надо!
— Бернард, — повторял он, сначала не понимая и лишь потом вспоминая тихого неухоженного мальчика, приходившего в замок выбирать собак, чтобы они помогли его отцу пасти овец.
Его жена задумчиво покусывала нижнюю губу и вдруг широко улыбнулась.
