теперь уже с радостью, смерть, уготованную мне Богом, в совершенном послушании Его святой воле. Я прошу Господа принять мою жизнь и смерть в Его честь и к Его славе, ради всех движений пресвятого сердца Иисуса и Марии и святой Церкви, в частности, для поддержания, освящения и усовершенствования нашего святого ордена, Кармеля Колони и Эхта, в искупление недостатка веры у еврейского народа, пусть Господь будет принят Своими и пусть Царство Его придет во славе, ради спасения Германии и мира во всем мире, наконец, ради моих родных, живых и умерших, и ради всех тех, кого дал мне Бог, чтобы никто из них не погиб».
К сожалению, здесь невозможно прокомментировать множество других аспектов этого текста. Я могу лишь отослать вас к теперь уже многочисленным трудам, написанным об Эдит Штайн, ее жизни и творчестве. Меня же сейчас интересует снова звучащий здесь призыв к высшей жертве, как и в случае компьенских кармелиток. И там, и там, речь идет не о личном спасении, но о целых народах. В обоих случаях это принятие, сама эта жертва имеет смысл лишь тогда, когда сами карме-литки осознают, что их жертва будет иметь уходящее за пределы пространства и времени влияние на весь мир. Они представляют это себе в соответствии со схемой непосредственного воздействия Бога, действующего в соответствии с их заслугами, на умы и события. Они еще не могли себе представить, как можем мы сегодня, что их мысли, полные любви к Богу, и внешний мир, и образуют энергию, непосредственно воздействующую на сердца.
Именно такая убежденность и принесенная жертва и стали причиной канонизации Эдит Штайн как мученицы, хотя она была отправлена в газовую камеру как еврейка, а не как христианка. Я прекрасно понимаю, что ее обращение, а затем канонизация могут задеть ее прежних собратьев по вере. Но тут каждый свободен. И мусульмане становятся иногда буддистами или христианами, и наоборот. Если меньше христиан становятся иудеями (хотя среди моих друзей есть и такие), то лишь потому, что принятие иудаизма проходит не так-то просто[306].
Деликатный момент тут и в том, что Эдит Штайн рассматривает свою жертву как приносимую, хотя бы отчасти, ради спасения еврейского народа. Отсюда, при ее канонизации, реакция Рене-Самюэля Сирата, главного раввина центральной консистории Франции и вице-президента Совета раввинов Европы, усмотревшего в этом опасность: «Здесь происходит христианизация Шоа». Еще один автор увидел в этом попытку придать христианское значение еврейскому Холокосту[307].
Христианский, и даже мистический смысл жертвы Эдит Штайн очевиден. Все ее тексты это доказывают: она прожила это в полном единении с жертвой Христа. Я не пытаюсь придать христианский смысл катастрофе Холокоста. Это было бы страшным оскорблением для евреев и погрешением против истины. Но верно и то, что для христианина вся история мира и человечества, с сотворения мира и «до конца времен», как говорил Оливье Мессиан, приобретает смысл только через Христа. Тогда, в такой перспективе, уже не важно, будут ли жертвы евреями, христианами, или просто цыганами, гомосексуалистами или даже умственно отсталыми. Это трагедия всех невинных жертв всех войн, которую мне и хотелось бы лучше понять.
Для этого нам стоит вернуться к «Диалогам с Ангелом», о которых мы уже раз мимоходом упоминали.
Диалоги с Ангелом
Речь идет о необычайном событии, случившемся в Будапеште во время Второй мировой войны. Вся Европа вокруг Венгрии была тогда в огне и в крови, а там, словно на маленьком островке в бурю, все еще удерживался мир. Все началось в 1943. Три молодые женщины, подруги, собирались регулярно и обсуждали друг с другом смысл существования для себя и для всего мира.
Ханна познакомилась с Гиттой в 1923 в Школе декоративных искусств в Будапеште. Но через три года, когда Ханна продолжила учебу в Мюнхене, Гитта увлеклась спортом и познакомилась с Лили, преподававшей гимнастику и релаксацию. Ханна и Лили были еврейками, Гитта считалась католичкой, но никто из них не был по-настоящему церковен. Замужем из них троих была только Ханна, ее муж Жозеф, тоже еврей, работал проектировщиком мебели и декоратором. Девушки решили составить письменный отчет о духовной эволюции каждой из них, начиная с детства, и каждая должна была затем прочитать свое сочинение другим, по очереди. Гитта сделала лишь поверхностный отчет о своей внутренней жизни. И тогда Ханна почувствовала, как в ней поднимаются напряженность, нетерпение и гнев. Она лишь успела вскрикнуть: «Внимание! Говорю уже не я». Дальнейшие слова были произнесены голосом Ханны, но исходили не от нее:
«Нужно бросить привычку задавать бесполезные вопросы. Внимание! Вскоре придется платить по счетам!» С этой первой беседы, 25 июня 1943, и до последней, 24 ноября 1944, они встречались каждую пятницу, в 15.00, и каждый раз происходил все тот же феномен. Гитта старалась все записывать, с собственными комментариями и впечатлениями от происходившего. 24 марта 1944 немцы оккупировали Венгрию и тотчас же начались преследования евреев.
Только Гитте удалось избежать нацистских концлагерей. Благодаря своему статусу дочери офицера высшего ранга и католички, но еще и благодаря храбрости в сочетании с неожиданными обстоятельствами, Гитте с того момента удалось спасти очень многих евреев. Сначала отказавшись от крещения, представлявшегося им всего лишь способом избежать арестов, Ханна и Лили в итоге пришли к крещению, но уже по убеждению. Об их искренности свидетельствовало то, что они, в итоге, добровольно согласились на арест, при том, что могли его избежать.
Сообщения Ангела очень красивы, но часто переданы очень трудным для понимания языком, особенно при первом чтении, часто очень поэтическим, но с крайне резкими, безапелляционными формулировками и обрывистыми фразами. Это очень христианские мысли, но выраженные новым языком. Мы находим здесь все основные моменты христианской веры: Троицу, божественность Христа, Его смерть и воскресение, роль Марии и т. д. Но в то же время здесь четко обличается неверность церкви:
«В соборах хранятся обрывки плащаницы. Весь собор рухнет. Молитва поднимается к Небу, а живущий попираем. Он учил не этому. Молитва будет брошена к земле, а живущий поднимется. Каждый собор становится гробницей, если в нем всего лишь возвещают Слово. После Благовестия — пусть придет Реальность! Если же она не придет, то Возвестивший о ней окажется обманщиком». Как тут не вспомнить о пышности ватиканского двора и о том памятнике гордыни, каким стал Собор св. Петра в Риме, построенный на доходы от продажи «индульгенций», ставший источником бунта Лютера и раскола между протестансткой и католической церквями.
Вот несколько цитат, которые помогут нам понять
