— Спасибо, — сказал Чарльз. — Однако нам пора возвращаться. До свидания.
— Ты в городе надолго? — спросил Ральф.
— Нет, завтра уезжаю…
— Жаль, мне хотелось бы поговорить с тобой. Ты и… миссис Рэнсом, может быть, завтра заглянете к нам перед отъездом?
— До свидания, — сказала Сибила.
Чарльз взял меня под руку, и я почувствовала, как он весь напрягся.
На обратном пути он был неразговорчив, и мне стало ясно, что случайная встреча у «Ротонды» испортила ему все впечатление этого дня.
Он снова стал таким, каким был до этого: им овладела меланхолия. Мне было любопытно узнать, о какой истории заикнулись его друзья. Еще раз я убедилась в своей догадке о том, что в жизни Чарльза Форстера была какая-то трагедия.
Удивительное чувство дружеского общения, которое возникло между нами вчера, сегодня совсем угасло. Он держался отчужденно, был рассеянным и, казалось, совсем перестал меня замечать.
Возвращение в Эверсли было удручающим. Большую часть времени я ехала рядом с Изабеллой и Джеймсом. Меня радовало, что Джеймс все-таки решился побывать у нас. Жан-Луи будет доволен. Я не рассталась еще с надеждой уговорить его остаться у нас в имении.
Когда я прощалась с Форстерами, а они должны были повернуть к себе в Эндерби, на дороге показался всадник. Он подъехал к нам поближе, и я узнала в нем Джефро. У него был озабоченный вид. По всей видимости, меня ждала неприятная новость.
— Что случилось, Джефро? — спросила я.
— С господином несчастье, — ответил он. Я похолодела от страха:
— Что с ним? Ну, говори же.
— Он упал с лошади…
— И что же? Джефро, не молчи…
— Это случилось два дня назад. Сейчас он лежит в постели, и мы стараемся не беспокоить его. К нему приезжал доктор, тот… который вместо доктора Форстера.
— Мне надо ехать к нему немедленно, — сказала я.
— Госпожа, — сказал Джефро, — вас может испугать его вид. Понимаете, лошадь сбросила его… Но лошадь не виновата. У господина больная нога, и ему было трудно управлять лошадью.
Ко мне подошел Чарльз:
— Я поеду с вами на тот случай, если вы захотите, чтобы я осмотрел его. Дерек, вы с Изабеллой поезжайте в Эндерби. Я приеду, как только освобожусь.
— Давайте поспешим, — попросила я. — Мне нужно скорей увидеть его.
Я поднялась в спальню Жан-Луи. Он лежал в постели, бледный и осунувшийся, но при виде меня он оживился.
Я подошла к постели, поцеловала его и опустилась на колени рядом.
— Родной мой, что случилось?
— Это я сам виноват, — сказал он. — Вел себя неосторожно. Эта нога… и боль в позвоночнике… Всего на миг утратил контроль над собой, и Тесса сбросила меня.
— Что сказал доктор?
— Сказал, что меня должен осмотреть доктор Форстер. Его прогноз показался мне слишком уж мрачным, хотя он за него и не отвечает.
— О чем ты говоришь? — спросила я.
— Видишь ли, он полагает, что я больше не смогу ходить.
— О, Жан-Луи, стоило мне уехать, и с тобой приключилось такое несчастье… — пролепетала я.
Как в укор моей совести мне вспомнился тот день: и обед в гостинице «Радуга», и поездка по реке, и сказочный вечер с музыкой. Пока я там развлекалась, Жан-Луи лежал в постели, страдая от боли.
В душе я поклялась, что буду заботиться о нем, пока он будет нуждаться в моей помощи. Я должна была заплатить за то, что когда-то обманула его…
— Ты не должна так отчаиваться, дорогая моя, — сказал он. — Все не так уж плохо. Ну что ж, буду пользоваться креслом на колесах…
Неожиданно его взгляд обратился к двери.
— Я пришел, чтобы осмотреть тебя, — сказал Чарльз, входя в комнату. — Что случилось?
Жан-Луи повторил ему то, что рассказал мне.
— Можно я займусь осмотром? — обратился Чарльз ко мне.
— Да, конечно, — ответила я. Чарльз попросил оставить их вдвоем. Я вышла из комнаты. Бедный Жан-Луи! Почему с ним случилось такое? Почему? Во всем виноват Дикон. Это из-за него загорелся амбар на ферме Хассоков. Жан-Луи очень хорошо справлялся с лошадьми до того пожара, а после него стал неуклюжим калекой. Я почувствовала, как меня с новой силой охватывает ненависть к Дикону.
«Глупо, — подумала я. — Глупо и нечестно. Дикон вытворил дурацкую шутку, только и всего».
Тут я спохватилась, что у меня в доме гость, и поспешила вниз. Я чувствовала себя неловко из-за того, что Джеймс оказался всеми брошенным. Но он понимал обстановку и выразил мне свое сочувствие. Он попросил меня не беспокоиться о нем: ему покажут его комнату, а когда Жан-Луи станет получше, он увидится с ним.
Служанка принесла мне в комнату воды, и я умылась после дороги, затем спустилась в холл, чтобы подождать Чарльза.
— Он очень сильно пострадал, — сказал Чарльз, вернувшись от Жан-Луи. — Я не знаю, может ли он когда-нибудь ходить. Похоже, он утратил эту способность. — Он печально посмотрел на меня. — И вот что еще. Возможно, его будут мучить сильные боли.
— О нет…
— Боюсь, что это неизбежно, судя по характеру травмы. Но вы не отчаивайтесь. От болей его можно избавить. Я принесу вам настойку опия да и морфий, пожалуй. Только вам нужно быть осторожной с дозировкой, иначе легко вызвать летальный исход. Но я вам напишу подробную инструкцию.
— Я вам так благодарна, — сказала я, — так благодарна…
Он печально улыбнулся и положил руку мне на плечо.
— Какое несчастливое возвращение! — сказал он. — Досадно. — Он уже направился к двери, но остановился. — Такое случается, — сказал он. — Вы не волнуйтесь. Он будет моим постоянным пациентом, и вы можете быть уверены, что я сделаю все возможное… Ради вас обоих.
Я подбежала к нему, и он взял мои руки в свои. Затем неожиданно наклонился и поцеловал меня в лоб.
Мне захотелось броситься ему на шею. Я неистово желала, чтобы он обнял меня и дал бы мне хоть мгновение забытья. Это быстро прошло.
— Не волнуйтесь, — снова сказал он. — Все будет хорошо.
И он ушел.
Я поднялась к Жан-Луи. Муж улыбнулся и протянул мне руку.
— Что сказал доктор?
— Кажется, он пока не установил точно, что у тебя повреждено. Но он взялся лечить тебя, и я питаю к нему большое доверие.
— Я тоже.
— Он сказал, что, возможно, у тебя появятся боли.
Но у него есть средство против них. И… Жан-Луи, я всегда буду с тобой.
— Моя Сепфора, — сказал он. — Любовь моя… Не плачь.
Я не замечала, что плачу, но Жан-Луи почувствовал мои слезы на своей руке.
— Сепфора, посмотри на меня, — Он встретил мой взгляд и продолжал:
— Что бы ни случилось со мной, я знаю, что прожил хорошую жизнь. Я многим обязан твоей матери, но еще большим обязан тебе. И я этого никогда не забывал. Ничто не изменит моего чувства к тебе…
