двигаться, — сказал я, прерывая их маленький момент.
— Она ранена, Блейк, — сказали Люциан и Бекки одновременно.
— Мы должны достать меч сейчас, или все это будет напрасно.
Люциан повернулся ко мне.
— Чего ты не понимаешь? Ей больно. Ей нужно отдохнуть.
— Не сопротивляйся. Это бесполезно! — закричала она с отвращением на лице.
— Что ты имеешь в виду, это бесполезно? — спросил я.
— Я не знаю, где меч сейчас, — рявкнула она на меня.
— Тогда когда, Елена? — Гнев наполнил меня с ног до головы.
— Завтра вечером.
— Мы должны ждать целую ночь? — Мои руки взлетели в воздух. Какого черта?
— Смирись с этим, — прорычал Люциан. Он поднял ее на руки.
На этот раз я зарычал, но это было неправильно понято.
— Успокойся. Завтра ты окажешься в центре внимания, — проворковала Табита. Если бы только это было так.
Мы добрались до лагеря в мгновение ока. Остальные помогли развести костер и сварили кофе. Люциан и Джордж вернули ее плечо на место. Он дал ей свой ремень, чтобы она закусила его.
Я мог бы исцелить ее, но не собирался этого делать. Она закричала, и я съежился. Боль была чем-то, от чего я получил свою справедливую долю. Я решил отправиться в полет.
Я не хотел быть здесь. Если бы я остался здесь, я бы сказал что-нибудь и пожалел об этом. Но когда я взлетел, ветер под моими крыльями помог мне обдумать все, что произошло. Что-то во мне изменилось сегодня вечером, когда она вышла из той пещеры живой.
Она была шестым человеком — женщиной, королевой — в истории, выжившим в Священной пещере.
Она была достойна.
Надеюсь, к завтрашнему дню я больше не буду так себя чувствовать. Все это будет смыто.
— 39~
Я вернулся поздно. В лагере было тихо.
Брайан был единственным, кто еще не спал.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да, просто напряжен. Это меч короля Лиона.
— Да, я знаю. Мы творим историю, Блейк.
Я улыбнулся.
— Но кто бы мог подумать, что отродье дракона, рожденное с меткой, сделает это?
Он посмотрел в направлении пещеры. Улыбка задержалась на его лице.
— Она сводит Брайана с ума. Она не сводит Блейка с ума?
— Не настолько, нет. — Это была явная ложь. Она сводила меня с ума, каждый дюйм ее тела.
Он рассмеялся.
— У Брайана сегодня была тяжелая ночь. Ему нужно пойти и отдохнуть.
Я усмехнулся.
— Спокойной ночи, Брайан.
— Спокойной ночи, Блейк.
Я подошел, чтобы присесть на опушке леса.
Глядя на звезды, я достал блокнот для стихов, которым пользовался, когда не пользовалась своим дневником.
Сегодня вечером у меня не было слов. Слова, которые у меня были… Тьма убила бы меня, если бы я их записал. Это убило бы ее. Я не мог. Я не могу.
Но я поймал себя на том, что снова смотрю на небо, и мои мысли начали блуждать. Что произойдет, если я сейчас войду в палатку Люциана и признаюсь?
Признаюсь, кем она была, признаюсь, что она заставляла меня чувствовать. Как она заставила меня чувствовать себя сегодня вечером. Признаюсь, что она была моей всадницей.
О, звездная, звездная ночь, ты единственная, кто это видит.
Я нашел ручку в рюкзаке. У меня всегда она была. Я открыл блокнот и, чтобы успокоиться, еще раз пристально посмотрел на звезды.
О, звездная, звездная ночь,
Сияет так ярко луна.
Тьма побороться не прочь
Внутри разрывает меня.
Я знаю, что верно, что нет,
Но как же мне правду сказать…
через песню?
О, звездная, звездная ночь, но я не могу, нет, нет, нет.
Все будет не честно, не так,
даже если докажет она, что достойна,
докажет она, что сильна.
Зверь никогда не уступит свету ее.
Так что к черту слова и к черту песню.
Я им всем покажу, когда тьма заявит права
Буду потерянным и полностью ушедшим в себя.
Хотя было когда-то сердце,
Хотя оно было сильно.
Зверь никогда не оставит
Меня в покое и одного.
Тьма никогда не сможет освободить меня.
И благо этому выбору все не так уж плохо,
Она никогда не узнала мое настоящее «я».
Краем глаза я увидел ее. Она только что появилась.
Я принял решение. Это было несправедливо по отношению к ней. Она сойдет с ума, если я скажу ей правду.
И я избавлял ее от многих вещей. Не только от королевских обязанностей, о которых она и не подозревала, но и от темноты и ночных кошмаров.
Она добралась до меня. Я не мог смотреть на нее. Боялся, что она увидит правду в моих глазах.
Я спрятал блокнот под задницей.
— Не возражаешь? — спросила она.
— Конечно. — Я пожал плечами. — Неважно.
Она села, прислонившись к дереву напротив меня.
Никто из нас не произнес ни слова. Она не была большой болтуньей. Это многое я понял из наших ночей, проведенных в дозоре в Драконии.
— То, что ты сделала сегодня вечером, было действительно храбро, — сказал я.
Она тихо фыркнула, все еще не глядя на меня.
— Думаю, любой на моем месте старался бы изо всех сил.
Я фыркнул и вроде как улыбнулся.
— Как рука? — спросил я.
— Чертовски больно.
Моя улыбка стала шире. Я должен был исцелить ее, но снова почувствовал себя странно. Рядом с ней было странно.
Я снова уставился в ночь. Было тихо, смертельно тихо, пока она не вздохнула. Это выглядело так, будто она хотела встать, и я снова открыл рот. Почему?
— Ты ошибаешься насчет того, что все могут делать то, что сделала ты.
— Блейк, пожалуйста. Я сделала то, что обещала. — Выражение ее лица было пылким. Всегда ли между нами было так напряженно?
— Это именно моя точка зрения. То, что люди говорят, что они будут делать, и то, что они делают на самом деле, — это разные вещи, Елена. Я научился этому на собственном горьком опыте. — Слова просто вырвались наружу. Отлично, почему бы мне просто не сказать ей, кто она, черт возьми, такая?
Она отвела взгляд.
— Я всегда делаю то, что обещаю.
— Ты не понимаешь. — Я усмехнулся. — Ты могла бы попросить показать что угодно.
— И к чему ты клонишь? — Она начинала раздражаться.
— Ты понятия не имеешь, почему умер твой отец? Или почему этот дракон охотился за тобой? Пруд даже показал бы тебе, где твоя мама. — Я отвел взгляд в ту же минуту, как сказал это. Я не должен был знать, но Ирен сказала мне, что ее мать ушла.
Блядь, блядь, блядь,
